«Никогда не забыть мне смертную тоску в глазах русских детей. Спасите Россию!»
Фритьоф Нансен

Неурожай 1920 года и страшная засуха в 1921 году создали катастрофическое положение в Советской России. Голод охватил колоссальные территории страны - Поволжье, юг Украины и Крым, бассейны рек Кама и Урал, Башкирию, среднее течение Дона, частично Азербайджан, Армению, Казахстан.
В июле 1921 года Максим Горький обратился через зарубежную печать к лучшим слоям человечества с призывом помочь предотвратить надвигающуюся катастрофу для всей России.
Женевская конференция Международного Красного Креста, обсуждавшая вопрос об оказании помощи голодающим в России, предложила известному норвежцу Фритьофу Нансену взять на себя руководство кампанией по оказанию помощи и создала комитет «Помощь Нансена». Он был одним из немногих общественных деятелей Запада, кто лояльно относился к большевистской России.
Выбор этой кандидатуры был не случаен.
Биография этого целеустремлённого человека, насыщенная делами, граничащими порой с подвигами, подтверждает правильность выбора. С самого юного возраста Нансен проявлял способность достигать желаемой цели. Он был отличным лыжником и неоднократно становился чемпионом Норвегии. Он также успешно занимался живописью.
После окончания гимназии перед ним встал серьезный вопрос выбора будущей специальности - между живописью и наукой. Он поступил в университет на отделение зоологии, а увлечение живописью не пропало - в дальнейшем он иллюстрировал свои книги сам.
Уже в двадцатилетнем возрасте он принял участие в четырёхмесячном плавании по Северному Ледовитому океану, а позже отправился на тюленепромышленном судне в плавание среди льдов в качестве практиканта студента-биолога.
В следующем году после окончания университета в городе Христиания, он был назначен куратором отдела зоологии в музее города Берген. В 1885-1886 годах работал в университете г. Пармы и на первой в Европе морской биологической станции в Неаполе. В 1886 году он был удостоен большой золотой медали Королевской академии наук за научные исследования. Докторскую степень получил за несколько месяцев до отправления в Гренландию.
В 1888 году он совершил смелый лыжный переход через всё ледяное плато Гренландии от восточного побережья до западного, протяжённостью 660 километров, при морозах, достигавших 40 градусов.
В 1893-1896 гг. им совершена арктическая экспедиция к Северному полюсу на судне «Фрам», построенном по его же особому проекту, который должен был обеспечить его прочность при ледовом сжатии. Идея заключалась в том, что судно должно было вмерзнуть во льды и так дрейфовать к Северному полюсу. Но дрейф «Фрама» прошёл вдали от полюса и командир корабля решил добираться до полюса ещё с одним участником экспедиции пешком.
Их попытка не увенчалась успехом. До полюса они не дошли, но подошли к полюсу ближе, чем все предшествовавшие им путешественники. За три месяца им удалось добраться до Земли Франца-Иосифа, где они зазимовали в сооружённой ими хижине из шкур моржей и камней.
Летом 1896 года английское судно подобрало их и они благополучно возвратились в Норвегию. А через неделю вернулось на родину и судно «Фрам». Пробыли они в этом арктическом плавании три года.
Позже Нансен занялся общественной деятельностью и стал одним из первых дипломатов Норвегии. В 1906-1908 гг. он был послом Норвегии в Великобритании.
Нансен прошёл очень сложный и интересный жизненный путь и достиг больших успехов.
С Россией Нансен познакомился ещё в 1913 году. По предложению английской коммерческой компании, планировавшей заняться освоением природных ресурсов Сибири, Нансен совершил путешествие по России.
На грузовом пароходе «Коррект», он достиг устья Енисея, а затем поднялся вверх по реке до города Енисейска. Далее сухопутным путём добрался до Красноярска, а потом и до Владивостока.
На протяжении всего этого путешествия он делал многочисленные заметки о природе Сибири и быте населения, которые впоследствии легли в основу его книги «В страну будущего». На обратном пути из Владивостока в Норвегию он посетил Петербург, где прочел лекцию в Географическом обществе и консультировал полярников по вопросу оказания помощи без вести пропавшей экспедиции полярного исследователя Г.Я.Седова.
В конце Первой Мировой войны Нансен был представителем Норвегии в США, а в 1920-1922 гг. - верховным комиссаром Лиги наций по делам репатриации военнопленных из России.
Он был лоялен к произошедшей революционной перемене строя в России и коммунистическое общество он уподоблял первобытному коммунизму эскимосов, который он наблюдал в Гренландии.
В связи с тем, что Советское правительство не было признано Лигой наций, оно вело переговоры с Нансеном не как с представителем Лиги наций, а как с самостоятельным юридическим лицом. Таков был авторитет Нансена, и таково было доверие и уважение к нему Советского правительства.
Лига наций назначила Нансена верховным комиссаром по делам русских беженцев - белоэмигрантов, которых в результате разгрома Красной Армией белых войск оказалось за границей около полутора миллионов человек.
Ещё в 1919 году Фритьоф Нансен предвидел, что Россию постигнет ужасающий голод, если другие государства вовремя не окажут ей помощь. Он по своей инициативе обратился к великим державам, но его не хотели слушать - большевистская Россия находилась в блокаде европейских стран.
Семь лет войны - мировой и гражданской - нарушили всё в стране так, что более благополучные области не могли помочь бедствующим районам. Из-за наступившей засухи богатейшие житницы России превратились в пустыни.
Крым и причерноморские земли вплоть до Кавказа тоже были охвачены засухой. Население неурожайных областей составляло свыше 42 млн. человек, из них 18 млн. детей. Нужна была немедленная помощь, чтобы прокормить эти миллионы в течение наступающей зимы и весны.
В июле 1921 года Нансен по просьбе Максима Горького убедил норвежское правительство отправить несколько сот тонн вяленой рыбы в одну из голодающих русских губерний, хоть и понимал, что этого очень мало.
В один из дней Нансен получил телеграмму от Международного Красного креста. Его президент Густав Адор просил Нансена возглавить организацию общеевропейской помощи голодающим России. У Нансена, как говорится, потемнело в глазах - на нём уже лежала тяжёлая ответственность за предыдущие поручения помощи русским эмигрантам: одним помочь вернуться на родину, другим - дать право на жительство и трудоустройство вне пределов родной страны.
С телеграммой в руках, взволнованный, он поспешил к Эрику Вереншельду, своему другу, известному норвежскому художнику.
«Если я возьмусь и за это, то, значит, мне придется отказаться от своей собственной работы, и от всего, ради чего я жил», - сказал он дрогнувшим голосом.
Но в ответ он услышал: «Насколько я тебя знаю, ты никогда себе не простишь, если откажешься от этого поручения».
И Нансен немедленно телеграфировал Президенту Международного Красного Креста Густаву Адору о своем согласии.
Это было 12 августа, а уже через три дня в Женеве была созвана конференция из представителей тринадцати государств и сорока восьми обществ Красного Креста, которая утвердила Нансена верховным комиссаром новой организации по оказанию помощи России.
Советское правительство доверяло лично Нансену и пригласило его в Москву для обсуждения условий. Нансен немедленно выехал в Россию. Прибыв в Москву, он в Кремле вел переговоры с Народным комиссаром Иностранных дел РСФСР Г.В.Чичериным и его заместителем М.М.Литвиновым.
По соглашению, заключенному в Москве, Нансену было поручено стать посредником между европейскими правительствами и правительством советской России для получения кредита в 5 миллионов фунтов стерлингов с целью оказания помощи и ещё 5 млн. на восстановление пострадавших районов под контролем международной комиссии.
Голод в России принимал громадные размеры - около 30 миллионов человек находились под угрозой голодной смерти. А в Женеве на первом же заседании делегаты высказали опасения, что Советское правительство может злоупотреблять договором, и оказывать помощь не тем для кого она предназначается. Правительства разных стран отказались от предоставления помощи России. Нансен обратился с призывом непосредственно к правительствам, но поддержки не получил.
Тогда он обратился к Ассамблее, напомнив, что около 30 млн. человек сейчас находятся под угрозой голодной смерти. Если помощь не будет оказана в ближайшие два месяца, страшная судьба их будет решена.
В Лиге наций Нансен очень остро ставит вопрос о необходимости срочной помощи голодающим. «Я убеждён, - заявил он, - что большинство правительств, представленных в этом зале, поймёт остроту положения в России».
Он приводит доказательства возможности разных стран оказать помощь: «В Канаде нынче такой хороший урожай, что она могла бы выделить зерна больше, чем необходимо для предотвращения страшного голода в России. В США пшеница гниёт у фермеров, которые не могут найти покупателей для излишков зерна. В Аргентине скопилось такое количество кукурузы, что её некуда девать и ею уже начинают топить паровозы. Во всех портах Европы и Америки простаивают целые флотилии судов. Мы не знаем, чем их загрузить. А, между тем, рядом с нами на Востоке голодают миллионы людей. Неужели Европа может сидеть спокойно, ничего не предпринимая для того, чтобы доставить сюда пищу, которая нужна для спасения людей по сю сторону океана?»
Нансен был очень настойчив в решении этого тяжелого вопроса и стремился сплотить народы Европы, чтобы они предотвратили это жесточайшее испытание в истории. Скоро русская зима настанет всерьез, и во имя человечности, во имя всего святого и благородного взывал Нансен к правительствам разных стран. «Торопитесь действовать, потом будет поздно раскаиваться», - напоминал он всем.
Жуткая тишина наступила в зале после речи Нансена, а затем раздались такие бурные аплодисменты, каких еще не слыхали стены этого зала. Но раздавались они с галереи, а внизу, в партере зала, где сидели делегаты, царила тишина.
Лига наций отказала Нансену в поддержке его плана помощи голодающим в России, и тогда он развернул широкую кампанию по сбору частных средств. Он проявил всю свою энергию, настойчивость и упорство, силу воли и мужество, продемонстрировав одно из своих высочайших качеств - человечность и человеколюбие.
Бывая в различных районах России, Нансен видел бедствие людей - бредущих вдоль железнодорожных путей и по просёлочным дорогам в поисках пищи, и всюду одно и то же зрелище - покойники и умирающие. Страшнее всего было видеть оборванных, беспомощных детей, подчас совсем раздетых, настоящие скелеты со вздутыми животами и старческими личиками... И эти огромные молящие детские глаза. День и ночь Нансен видел перед собой эти детские глаза и, казалось ему, что они преследовали и обвиняли его.
Он не мог забыть как, приехав в Поволжье, он ходил по вымершим избам деревень, видел умирающих людей, похожих на скелеты, плачущих и хватающих его за руку детей: «Дядя, дай хлеба!» Он не мог забыть обращённых к нему огромных умоляющих глаз детей.
В период кампании по оказанию помощи Фритьоф Нансен совершал много поездок по России, не боясь свирепствовавших тогда страшных болезней - сыпного тифа, холеры, малярии, чумы.
Ради голодающих и во имя милосердия он обращался к частной благотворительности: «Давайте начнем действовать! Не то будет поздно!» Так он взывал к людям - и был услышан. Он одержал победу. Тридцать два общества было включено в Нансеновскую миссию, готовые оказывать помощь. Общественное мнение пробудилось. От частных лиц и организаций стекались посылки с подарками и крупные денежные суммы.
Один англичанин, друг Нансена, майор Дейвс дал 5 тысяч фунтов. Норвежские судовладельцы пожертвовали около 10 тысяч крон каждый, два квакера (квакеры - члены основанной в 17 веке в Англии религиозной христианской общины, проповедующей всеобщее братство, пацифизм и занимающейся благотворительностью - авт.) отдали всё своё состояние - 23 тысячи фунтов. Газеты «Политикен» и «Дагенс Нюхетер» прислали 8300 крон, а община Берум (по месту жительства Нансена) собрала 5 тысяч крон.
Не всегда представители имущих классов дают больше других. Часто как раз беднейшие жертвуют свои последние гроши. Один рабочий из Монтевидео прислал все свои сбережеия - 12 тысяч песо, французский поэт - 48 тысяч франков, а одна 18-летняя девушка - содержание своей копилки - 341 доллар. Друг студенческих лет Нансена, пастор Хольт из Бергена, уже ставший стариком, собрал 372 кроны. Нансен тепло благодарил их всех, а Вильхельму Хольту он писал:
«Не нахожу слов, чтобы отблагодарить тебя и всех жертвователей, которым я признателен от всей души за их ценный дар. Даже неловко принимать такие суммы от бедных больных стариков, которым и самим пригодились бы эти деньги. Это доказывает их любовь к ближнему и великодушие их сердец, освещающее мрак окружающей нас действительности. Дорогой, поблагодари всех, кто старается облегчить ужасное бедствие, и скажи им, что мы сделаем всё возможное, чтобы с пользой истратить их деньги. Получив такие дары, мы чувствуем себя вдвойне обязанными. Передай, если можешь, особую благодарность тому прокажённому из больницы св. Йоргена, который дал 50 крон - небось, это было всё его достояние. Скажи ему, что такое самопожертвование возвышает душу. Передай спасибо и той 90-летней женщине, что прислала 2 кроны».
Нансен гордился тем, что Норвегия со своим малочисленным населением больше всех дала для борьбы с голодом в России. Уже в 1919 году был основан комитет по борьбе с голодом, куда вошли представители норвежского Красного креста, Благотворительного общества и Сельскохозяйственного союза. В 1922 году этот комитет собрал 875444 кроны. Норвежские рабочие собрали 300 тысяч крон. Союз норвежских священников - 60355 крон, студенты - 375 тысяч крон, не считая прочие пожертвования.
Сербы прислали для южной Украины 377 тонн продуктов питания, которые привезли на пароходе в Одессу. 50% из них пошли в Запорожье, где, как и в Херсоне, было очень голодно.
Всего было собрано 3 миллиона 225295 крон. Норвежское государство добавило 770 тысяч крон и предоставило кредит на 585 тысяч крон. Было отправлено несколько тысяч «нансеновских посылок», а государственные железные дороги предоставили 50 процентов скидки на необходимые перевозки. Шведское общество Красного креста собрало большие суммы, а «Промышленная организация помощи» выделила товары стоимостью в несколько сот тысяч крон. Через датское общество Красного креста поступило 723109 крон, из них 100 тысяч из государственных средств. Английские организации сообща внесли 472 тысячи фунтов.
Многочисленные отдельные жертвователи внесли крупные суммы денег, а газета «Манчестер Гардиан», редактором которой был друг Нансена доктор Скотт, прислала 20 тысяч фунтов. США взяли на своё обеспечение 2,5 миллиона детей, шведский Красный крест - 100 тысяч человек, квакеры - свыше 250 тысяч детей. Нидерланды послали 4000 тонн продовольствия и медикаментов, Франция - 6 миллионов франков, итальянские социалисты - 2,5 миллиона лир, папа римский - 1 миллион лир.
Американская администрация помощи - АРА - собрала 60 миллионов долларов, из которых 20 дало правительство с условием, что Советское правительство в свою очередь прибавит к ним 10 миллионов. Еврейские общины собрали 500 тысяч долларов на покупку медикаментов, а сама Нансеновская миссиия собрала сумму в 40 миллионов швейцарских франков. Квакеры, которые активно помогали голодающим России задолго до АРА и Нансеновский миссии, оборудовали 900 пунктов в 280 деревнях.
Фритьоф Нансен явился связующим звеном между Советским правительством и Американской администрацией помощи (АРА), которой руководил известный государственный деятель и политик Герберт Гувер с 1919 по 1923 гг. (Он же - министр торговли с 1921 по 1928 гг., а с 1929 по 1933 гг. - Президент США).
В августе 1921 года Советское правительство заключило с АРА соглашение о помощи голодающим, особенно детям. И когда нансеновская миссия приступила к работе, то ежедневно помощь оказывалась почти двум миллионам человек.
Организация помощи была налажена и работала, как говорится, без сучка, без задоринки, «работала как швейцарские часы».
Норвегия поставляла животные и рыбные жиры и ведала распределением «нансеновских посылок». Шведы заботились о школах и школьных столовых. Голландцы помогали в борьбе с крысами, которые стали настоящим бедствием.
Другие группы лиц заботились о госпиталях, о врачебной и санитарной помощи. Каждая группа несла ответственность за свою работу и никто никогда не злоупотреблял доверием Нансена.
В конце января 1922 года Нансен совершил поездку по Европе и США и, хотя правительства оставались глухи, когда он взывал к ним о помощи, он всё же убедился, что любовь к ближнему ещё живет в людях.
Начав поездку с Лондона, он выступал в Куинс-холле. Четыре тысячи человек собрались в самом здании, и столько же толпились за его дверью.
В Париже он выступал перед двумя тысячами слушателей, выступал в Гааге, Берлине, в Стокгольме он выступил в церкви и демонстрировал диапозитивы, привезенные им из России, которые наглядно показывали тяжелое положение голодающих. Заканчивая доклад, Нансен все время поглядывал на часы - через несколько минут отправлялся поезд. Перед отъездом он выкрикнул последний призыв: «Я сказал свое слово здесь и буду повторять это снова и снова. Никогда не забыть мне смертную тоску в глазах русских детей. Спасите Россию!»
В Христиании Нансен выступал с обращением о помощи голодающим. Но даже в Норвегии, где ему оказывали такую щедрую помощь, Нансен наталкивался на недовольство. Одна из газет писала: «Конечно, интернациональная деятельность Нансена весьма похвальна, но нельзя посылать в просторы русских степей, минуя двери собственного дома».
Первым своим делом Нансен считал утоление голода и прекращение эпидемий.
В декабре 1922 года Нансену была присуждена Нобелевская премия мира в размере 122 тысяч крон. От датского издателя Хр. Эриксона он получил такую же сумму. Эти деньги и частично на дотации германских, французских и шведских фирм Нансен направил на цели помощи, причём часть Нобелевской премии израсходовал на создание в июле 1923 года в Советской России двух показательных сельскохозяйственных станций на Украине и в Поволжьи. В 1927 году на базе этих станций создано два крупных совхоза, один их которых - на Днепре - получил имя Нансена.
Важное место в намеченной программе занимала помощь школам и высшим учебным заведениям. Специально была создана организация «Европейская помощь студентам» и «Нансеновская помощь работникам интеллигентного труда».
Нансена всюду в России чествовали и не скупились на выражение благодарности. Всякий раз, когда он приезжал в Россию, ему устраивали торжественную встречу.
Миссия Нансена устроила много детских домов, и все они носили его имя: «Детский дом имени Нансена».
Нансен сотрудничал с английским обществом «Спасайте детей» и с подобными учреждениями других стран.
АРА и шведский Красный крест в Самарской губернии, самой неблагополучной по голоду, открыли тысячи столовых, где дети могли каждый день получить обед. Миллионы жизней были спасены.
«Помощь голодающим России никогда бы не смогла быть реализована, не будь присущих Нансену энергии, мужества и настойчивости, которые помогли вызвать сострадание миллионов людей», - было напечатано в одной из газет.
Сколько человеколюбия им проявлено в защиту миллионов голодающих русских крестьян.
Человек большой энергии и настойчивости, обладавший настоящим организаторским талантом, имевший непоколебимый авторитет и широкую международную известность, Нансен как никто другой мог решать сложные международные задачи огромного гуманитарного значения.
Выдающийся норвежский полярный исследователь Харальд Ульрик Свердруп сказал о нём: «Нансен был велик как полярный исследователь, более велик как ученый и еще более велик как человек».
Лучше и более весомо о Фритьофе Нансене не скажешь!