Годы жизни 1015 – 1066. Король Норвегии в 1046-1066 годах.
 
 Старинная скандинавская сага рассказывает, что предки скандинавов вышли из Трои. Нет, не из разрушенного греками города, а из страны того же названия. Троянское царство располагалось по обе стороны пролива Геллеспонт –Дарданеллы и состояло из двенадцати княжеств, подчиненных царю, жившему в столичном городе Троя. Троану, дочь царя Приама, древние германцы считали своей праматерью. Потомок Троаны в двадцатом поколении, Один, правитель троянского княжества Фракия на европейском берегу Геллеспонта, собрал свой народ и повел на север. Он покорил земли на материке и полуостровах  Ютландии (Дании) и Скандинавии. Умножившееся потомство пришельцев заселило всю северную часть западной Европы, а их язык стал языком саксов, франков, ютов, скандинавов и прочих древнегерманских народностей.
 Из Трои ведет свое легендарное происхождение другой народ - бритты, давшие название Британии, куда они прибыли в 7 веке до н.э. И те, и другие выходцы из Трои отличались от коренных жителей высоким ростом, белой кожей, светлыми глазами и белокурыми или рыжими волосами. Как скандинавские, так и английские легенды были записаны намного позднее, в средние века, и несмотря на христианскую обработку, анахронизмы и рассказы о чудесах, несут в себе конкретную историческую информацию. Сравнить ее не с чем, так как других легенд и, тем более, письменных источников того времени на эту тему просто нет. Но имеются косвенные подтверждения. По Торе, потомки Яфета, младшего сына Ноя, расселились по берегам и островам Эгейского моря. Летописец Нестор в первой русской летописи «Повесть временных лет» перечислил: «Потомство Яфета также: варяги, шведы, норвежцы, готы, русь, англы, римляне, немцы, венецианцы, франки и прочие». Древние римляне вели свое происхождение от Энея из троянского княжества Дардании. С дарданами коррелирует ветхозаветное название «доданы» одного из народов, происшедших от  Яфета. Если легенды и древние книги правы, становится понятным, почему готы расселились в северном Причерноморье, ближайшем к Фракии регионе. Но тогда получается, что пришли они туда не из северной Европы, как принято считать, а с юга – по берегам Мраморного и Черного морей. Повлияло ли на переселение падение Трои, описанное Гомером, или случилась еще какая-то катастрофа – мы, наверно, никогда не узнаем.
 Первое письменное упоминание о скандинавах  - свионах или свебах (шведах), живущих на Свебском море, относится к 98 году н.э. и принадлежит римскому историку Тациту. Сам Тацит там не был, писал со слов, но корабль будущих викингов описал точно: «Их суда могут подходить к причалу любой из своих оконечностей, так как и та, и другая имеют  у них форму носа. Парусами свионы не пользуются и весел вдоль бортов не закрепляют в ряд один за другим и гребут ими по мере надобности то в одну, то в другую сторону».  Рассказ Тацита свидетельствует о контактах Римской империи со скандинавами минимум  с первых веков нашей эры, что подтверждается и археологическими находками – кладами со множеством золотых римских монет на островах Балтийского моря, где находились торговые центры свебов.
 Заселившие Скандинавию пришельцы занялись земледелием там, где условия позволяли: расчищали землю от камней, разводили домашних животных и охотились на диких, ловили рыбу, собирали мед и дикие плоды. Крытые дерном землянки и полуземлянки сменились со временем деревянными и каменными  жилищами, построенными по тому же образцу – длинный дом с жилым помещением и каморками для спанья,  с хлевом и складом для продуктов по торцам. В единственной комнате очаг располагался прямо на полу, дым выходил в отверстие в крыше. По стенам шли деревянные скамьи, для еды и пиров приносили столы. На столы подавались мясо, рыба, молочные продукты и в большом количестве хмельные напитки: пиво, медовуха и вино из перебродивших ягод. Хозяйкой в доме была женщина, она занималась сама и руководила приготовлением пищи и запасов, тканьем, шитьем одежды, уходом за скотом и прочими домашними делами. Для того времени скандинавки имели необычно большие права: на землю и движимое имущество, на развод с возвращением или возмещенинем приданого. Они пировали вместе с мужчинами, а иной раз отправлялись в набеги с мужьями-предводителями. На народные собрания и в рай, однако, не допускались.
 За место под скупым северным солнцем шла жесткая борьба. Скандинавы были воинствены и беспощадны даже к своим. Порой они совершали на одноплеменников столь же яростные набеги, как и те, которые заставили впоследствии трепетать всю Европу. Земельные, имущественные и семейные распри, вопросы чести и обиды решались, как правило, мечом, копьем или секирой. Кровная месть считалась святым долгом родственников и подросших сыновей. Верховным законодательным и судебным органом было народное собрание округа, «тинг», и общенародное – «альтинг». Здесь принимались законы, разбирались тяжбы, назначались наказания за преступления: «вира» - штраф за убийство, объявление вне закона и изгнание. Тюрем вплоть до средневековья не было. Зачем они, если все имеют оружие для самостоятельных разборок, а объявленного вне закона может убить любой. Позднее на тингах провозглашались короли. Выходцы из племенной знати назывались «ярлами». Они содержали дружину, оказывали давление на народные собрания, могли отказаться платить «виру». Основную массу населения составляли земледельцы, «бонды». В будущих набегах участвовали  те и другие. Военному искусству обучались с детства, владели им все мужчины поголовно, даже самые миролюбивые.
 Жертвы богам приносились в капищах, оборудованных высокими деревянными идолами с грубыми и страховидными человеческими ликами. Идолов кормили, то есть мазали рты кровью жертвенных животных, мясо варили и тут же съедали, запивая неограниченным количеством хмельного и распевая хвалебные гимны в честь богов и предков. «Никогда не слышал столь гнусного пения. Их глотки исторгают вой, подобный собачьему, только еще более дикий», - писал торговый гость из мавританской Кордовы, Ибрагим аль-Таруши. В особо серьезных случаях в жертву приносились и люди.  Их тоже варили и съедали? Нет, каннибализмом скандинавы не баловались, просто бросали обреченных под киль нового корабля при спуске на воду, сжигали  или вешали на деревьях в священных рощах.
   На международную арену предки викингов вышли как торговцы, продавали меха, кожи, моржовые клыки, мед, воск, янтарь, рабов. Большую часть вырученных монет пускали не в оборот, а на украшения, которые очень любили и мужчины, и женщины. Сначала торговали на собственных ярмарках, куда стали прибывать купцы из других стран, потом освоили торговые пути на запад и восток. Скандинавские купцы протоптали маршруты для будущих нашествий викингов и фактически были их авангардом.
 Есть несколько гипотез о происхождение термина «викинг». Самая убедительная из них исходит из норвежского слова «вик» - фьорд,  викинг – это человек из фьорда. Так называли разбойников, орудующих в прибрежных водах. Поначалу викинги грабили своих, но освоив прямоугольный парус, вышли в открытое море. В Европе называли их по-разному: норманны, даны, русы, веринги. От последнего происходит название «варяги», распространившееся на Руси и вытеснившее «русов».
 Первый письменно зафиксированный  грабеж викингами чужих земель состоялся в 798 году на английском острове  в графстве Нортумбрия, хотя очевидно, что они навещали британские берега и раньше. Их великолепные быстроходные драккары, «драконы моря», не имели равных себе по скорости и, говорят, ходили быстрее, чем каравеллы – чудо кораблестроения пятнадцатого века. Украшенный резьбой, краской и позолотой корабль был чуть ли не объектом поклонения. Гребли посменно сами викинги, а не прикованные к скамьям рабы;  раб, посаженный на весла, обретал свободу. Рабство в Скандинавии не приняло классической античной формы. Рабов использовали в домашнем хозяйстве, получив свободу и кусок земли, они превращались в арендаторов- вольноотпущенников.
 «Работа» викингов была сезонной: выплывали на грабеж весной с попутными ветрами, к зиме возвращались домой, где немного занимались хозяйством, а в основном пировали и торговали излишками добычи и традиционными товарами. Для перевозки товаров строились широкие грузовые суда. С ограбления монастырей на уединенных островах северных морей началась трехсотлетняя эпоха скандинавских набегов и последовавшей за ними колонизации земель от Америки до Восточной Европы и от Германии до Сицилии. Возглавляли викингов конунги – военные вожди, позднее так стали называть и королей. По закону чести, конунги сами вели свою рать в бой и потому нередко погибали во цвете лет. «Конунгами становятся ради славы, а не ради долголетия», - сказал норвежский король Магнус Босой и как бы в доказательство справедливости изречения погиб в бою в возрасте 30 лет.
 Зайдя в устье реки, викинги закреплялись на каком-нибудь острове, а на рассвете их корабли, как призраки, в полной тишине выплывали из предутреннего тумана и подходили вплотную к берегу. И тут с дикими воплями, барабаня в щиты, с них соскакивали воины и начиналась мясорубка. Уничтожив население, кроме захваченных в плен для продажи, ограбив  и спалив дома и церкви, они отплывали домой на осевших от добычи драккарах. Немногие уцелевшие с ужасом смотрели, как перед отплытием викинги жгут  живых людей в жертву своим богам. Они поднимались по Рейну, Сене, Луаре, Гвадалквивиру, Арно, грабя селения и города Германии, Франции, Испании и Италии. Европейские государи в надежде предотвратить следующие набеги откупались огромными суммами денег, но вскоре поняли, что «данегельд», выкуп, никакой гарантией не является. «Все больше кораблей, все шире нескончаемый поток викингов. Повсюду паству Христову режут, жгут и грабят», - записано в хронике 9 века. Их корабли ходили «по суху, аки по морю», передвигаемые по деревянным каткам усилиями экипажа. Такой способ применил Вещий Олег в первом походе на Царьград, пользовался им и Петр Первый.
 По «великому пути из варяг в греки» викинги спускались к Константинополю – Миклагарду, Великому городу, по-скандинавски. Сказочные богатства города разжигали в неуемных авантюристах алчность и мечты о взятой с бою добыче. Ранним июньским утром 860 года двести  боевых кораблей, пришедших с Днепра, были замечены с городских стен только тогда, когда уже приближались к столице Византии. Скандинавы рассчитали время удара с характерным для них коварством – византийский флот во главе с императором воевал с арабами на востоке, видимо, разведка у викингов работала неплохо. «Неизвестный народ, живущий вдалеке от нашей земли, дикий, кочевой, не знающий жалости, внезапно, как морская волна, хлынул через наши границы и принялся истреблять людей, как траву. Детей отрывали от материнской груди и швыряли на камни, становившиеся их могилой. Матерей убивали и бросали на еще дергавшиеся в конвульсиях тела младенцев. Реки окрасились человеческой кровью; фонтаны и бассейны невозможно различить из-за наполнивших их трупов», - стенал патриарх Фотий перед наполнившими собор верующими. В отчаянной попытке заручиться божественной защитой Фотий прошел по стенам города с плащаницей Девы Марии и погрузил ее в воды Босфора. Через несколько часов захватчики ушли, либо по причине собственного суеверия, либо не желая встречи с императорской армадой, которая в любой момент могла придти с востока, а может быть, заполнив ладьи награбленным.
 Первое тысячелетие новой эры было отнюдь не пасторальной эпохой. Европа пережила нашествие гуннов, великое переселение народов, падение Западной Римской империи и арабское вторжение. Военным путем формировались новые государства и перекраивались их границы; огнем и мечом утверждалось христианство. Но нашествия викингов превзошли все известные стандарты свирепости. Европейцы встретились с качественно иной цивилизацией (сегодня ее сравнили бы с инопланетной), носители которой отличались превосходными физическими данными и особым  душевным складом.Трудно определить, под влиянием каких конкретных факторов сложился национальный характер скандинавов. Мы не имеем  карт, чтобы разложить пасьянс его формирования. И самое главное – не знаем, какими они вышли из Фракии Троянской (если они все-таки вышли оттуда), каковы были тогда их нравы, обычаи, религия. Можем лишь предположить с высокой долей вероятности, что народ, прошедший или обошедший  морским путем Европу и захвативший обширные территории, был воинствен и предприимчив. На руках у нас конечный продукт этногенеза на рубеже первого – второго тысячелетий нашей эры, то есть спустя минимум полтора тысячелетия после выхода с легендарной прародины. Суровая природа новой родины, где горы покрыты льдами, где арктические ветра, смешанные с теплой влагой Гольфстрима, пронизывают до костей, а штормовые волны сшибаются в вечной схватке со скалами фьордов, не могла не отразиться на скандинавском характере, но природный фактор, скорее всего, лишь отшлифовал его, а не заложил основу. Забавно, что психологи объясняют уравновешенный характер нынешних скандинавов холодным климатом – он не был жарким и во времена викингов.
 Мрачна и кровава языческая религия скандинавов. Борьба жары и холода породила Имира, отца великанов и богов. Боги убили своего отца и из его тела сотворили землю: из крови – море, из костей – горы, волосы стали лесом, мозги - тучами, трупные черви – гномами. Мир будет стоять до расплаты за свое сотворение, последней битвы, победы великанов и гибели богов.
 
 Кровью зальется жилище богов,
 Солнце померкнет в летнюю пору,
 Бури взъярятся...
 Братья начнут биться друг с другом,
 Родичи близкие в битвах погибнут.

Но когда это произойдет, не знают даже боги. Бесстрашно ждут они конца света, пируют и веселятся в раю, Валхалле, обреченные, без надежды на спасение, готовые к прекрасной героической смерти.
 Фатализм – неотъемлемая черта характера древних скандинавов. Но вера в неизбежность судьбы не сгибает их, они бросают вызов року, даже вопреки предсказаниям ясновидящих, и смело смотрят в лицо смерти. Они - дети Одина, главы пантеона, бога войны, мореплавания и торговли. Христианских понятий добра и зла для них не существует, есть лишь сила и слабость. Слабый труслив, не способен честно сражаться и потому готов на любую подлость, не брезгует и черным колдовством, а после смерти ему уготован ад – Хель. Сильных, доблестных героев, ждет небесный рай - Валхалла, куда их души уносят с поля боя на крылатых конях  девы-воительницы, Валькирии.
 Странным образом в национальном характере скандинавов сочетались несовместимые, вроде бы, качества:
 - Ненасытная алчность и широкое гостеприимство. Они грабили чужеземцев и соотечественников, но гостя, даже незнакомого, принимали радушно, устраивали пиры, предлагали зазимовать, гостей отпускали с богатыми дарами.
 - Яростный темперамент и холодный, трезвый рассчет. Моментальной была реакция на обидный намек, оскорбление, несправедливость. Берсеркам, опьяняемым битвой настолько, что «они грызли собственные щиты, были сильны, подобно медведям или вепрям, и их не брали ни сталь, ни огонь», и повода для битвы вовсе не надо было. Но скандинав мог и отступить, выждать, подготовиться и нанести неотразимый ответный удар по принципу: месть – это блюдо, которое подают холодным.
 - Грубая жестокость и высокая духовная культура. Об их свирепости наслышаны все, литература и искусство менее известны. Две тысячи лет тому назад был создан рунический алфавит, но руны использовались только для памятных надписей, гадания и колдовства. Уникальная литература с богатейшей лексикой, красочными метафорами и изысканно-вычурной манерой стихосложения создана устным народным творчеством. Это мифы о богах и сотворении мира, исторические сказания, саги о королях, героях и простых людях, гимны, поэмы и стихи. Особенно распространенными были стихи-импровизации,  главной темой  которых являлось воспевание воинской доблести. Уходящий корнями в глубокую древность мир фантастики и исторических реалий. Поэзия бурлила в крови скандинавов,  по сей день известны 350 имен скальдов (бардов), большая часть которых служила при конунгах и получала богатые дары за особо удачные песни.
 Фантастикой пропитано и изобразительное искусство скандинавов, достигших высокого уровня в ювелирном деле, чеканке и инкрустации по металлу, резьбе по дереву и камню. Украшалось все, что выходило из-под рук человека: предметы роскоши и быта, двери, сани, упряжь и, конечно же, оружие и корабли. Стилизованные фигуры львов, драконов, змей, хищных птиц и неведомых чудищ переплетены в изысканные орнаменты и узоры. Они источают первобытную энергию и жестокость, столь свойственную самим скандинавам.
 Однако одной звериной жестокости недостаточно для выживания и процветания – этак и вымереть можно. Нужны еще живой ум, изворотливость и умение приспосабливаться. Всеми этими качествами скандинавы обладали в полной мере. На следущем этапе нашествий викинги стали селиться в опустошенных ими деревнях и городах. Теперь они не ездили зимовать домой, многие перевозили к себе жен и детей. Из укрепленных поселений выросли колонии в Англии, Франции, на Руси, в необитаемой до того Исландии, Гренландии и Америке. Эрик Рыжебородый, открывший Гренландию, назвал её «Зеленой страной», чтобы люди охотнее селились в стране с красивым названием. По разным причинам  Америку и Гренландию пришлось покинуть, в Нормандии, Англии и на Руси пришельцы закрепились надолго и создали там многовековые династии.
 А в Византии? Поселиться в ней викингам не довелось. Греки, хитроумные и опытные дипломаты, умели не только воевать, но и договариваться с врагами себе на благо. Приведу только два примера. Первый: в свое время они убедили предводителя гуннов Атиллу двинуть полчища на Рим и Западную Европу, обойдя Византию. Второй: киевский князь Святослав по их подстрекательству был убит печенегами, врагами и Руси, и Византии. В эпоху викингов византийские императоры исхитрились создать  варяжскую гвардию для охраны дворца и участия в войнах, в том числе и против других викингов. Из всех скандинавов, служивших в Византии, наибольшую славу  приобрел Харальд Суровый.
 Ему было три года, когда молодой король Олаф, развлекаясь со  сводными по матери малолетними братьями, стал строить им страшные рожи. Те, что постарше, испугались, а младший изо всех сил дернул короля за усы. Олаф пришел в восторг: «В один прекрасный день ты станешь мстителем, родич». Потом он спросил малышей, чего они хотят больше всего на свете. Старший мечтал о необозримом земельном владении, средний – об огромных  стадах коров. Третий сказал, что хочет войско такое большое, что оно съело бы всех коров братца за один присест. «Ты растишь короля», - объявил Олаф матери и был прав: мальчик вырос и стал конунгом. О его взрослых годах  рассказывает «Сага о Харальде Суровом», записанная в 13 веке средневековым историком и писателем Снурри Стурулссоном. Отдельные события его жизни отражены также в других сагах и европейских хрониках.
 В 1030 году в битве с непокорными ярлами погиб Олаф конунг. Пятнадцатилетний Харальд был ранен, соратники помогли ему бежать и укрыться на лесном хуторе вдали от людей. Там раненного юношу вылечили и сын хуторянина повел его на восток. Ехали они по возможности лесами, избегая больших дорог; проводник не знал, кого он ведет. В Швеции Харальд встретил многих людей Олафа конунга, которые спаслись из битвы. Весной 1031 года они снарядили корабли и летом отплыли в Гардарики к Ярицлейву конунгу, по-русски говоря, на Русь к Ярославу Мудрому. Их хорошо приняли,  жена Ярослава, шведская принцесса Ингегерд,  приходилась сестрой вдове Олафа конунга. В том же году Харальд с дружиной принял участие в походе Ярослава Мудрого и Мстислава Удалого в Польшу, в результате чего были отвоеваны червонно-русские земли и много поляков взято в плен. Ходил он походами и на степных кочевников печенегов.
 Харальд был молод, силен и обладал привлекательной внешностью: двухметровый стройный  богатырь, широкий в плечах, узкий в поясе, крепкий в груди, с волосами цвета соломы и голубыми глазами. Характерная особенность - приподнятая левая бровь не портила его лица. Он нравился женщинам и, конечно же, был влюблен, как всякий юноша в неполные двадцать лет. Предметом его страсти стала младшая дочь Ярослава по имени Елизавета. Харальд, как многие скандинавы, обладал поэтическим даром и посвятил ей стихи собственного сочинения, сохранившиеся до наших дней. Он посватался к девушке, но получил отказ. Отец выдал трех старших дочерей за европейских королей; Харальд, хоть и королевских кровей, но без трона, Ярослава как зять не устраивал. Однако, от судьбы не уйдешь: через много лет Харальд вернулся в Киев и получил любимую  в жены из рук Ярослава, так и не устроившего выгодный политический марьяж младшей дочери.
  А пока 19-летний Харальд с большой дружиной в 500 человек отправился в страну греков за богатством и славой и дошел до Миклагарда  – Константинополя, где сразу был принят в элитное войско наемников - Варяжскую гвардию. Поначалу его дружина вошла в состав греческого войска и два года истребляла корсаров в Греческом (Эгейском) море и восточном Средиземноморье. Командовал войском Гюргир (Георгий Маниак), сородич императрицы. «Харальд пробыл в войске недолгое время, как веринги (варяги) с ним подружились и всегда были с ним вместе в битвах. Вскоре Харальд стал предводителем всех верингов». А вот со знатным полководцем отношения не складывались.
 Однажды  дружина Харальда первой пришла к намеченному месту ночлега и поставила там шатры на самом удобном месте. Вскоре подошел Гюргир и потребовал, чтобы это место Харальд освободил для него, а себе подыскал другое. Харальд ответил, что его право жить по собственной воле и служить только императору и его супруге. «Разгорелся между ними спор и обе стороны взялись за оружие. Недалеко было и до драки. Вмешались тогда наиболее разумные люди и развели их. Назначили сходку, на ней решили, что греки и веринги будут тянуть жребий из полы. Затем приготовили жребии». Как оказалось, Харальд обладал не только независимым нравом, но и изрядной хитростью. План, как проучить и обдурить надменного грека, моментально сложился в его голове. «Я хочу посмотреть, как ты пометил свой жребий, чтобы мы оба не пометили их одинаково», - сказал он Гюргиру. Тот показал и Харальд пометил свой такой же меткой. Они бросили жребии в полу. А тот человек, что должен был вытягивать жребий, вынул один и поднял со словами: «Эти должны первыми выбрать себе место для шатров!». Харальд выхватил у него жребий и бросил в море со словами: «Это был наш жребий». На вопрос Гюргира, почему он не дал посмотреть другим, Харальд ответил: «Погляди теперь на тот, что остался. Ты узнаешь свой знак». Много раз возникало между ними несогласие и всегда дело кончалось тем, что Харальд  добивался своего».
  Летом все войско ходило за добычей, часть ее отделялась в императорскую казну, остальное шло добытчикам. Харальд берег своих людей и в битве ставил их в менее опасное место. «Когда же он был один со своими людьми, то бросался в битву с такой яростью, что должен был либо победить, либо погибнуть». В конце концов Харальд с Варяжской гвардией отделился от греческого войска и начал действовать самостоятельно. Со своим войском он пошел в Страну Сарацин, северную Африку, и победил (то есть ограбил)  80 городов, некоторые из них сдались, другие он взял силой. «Харальд провел в Африке много лет, захватил огромные богатства, золото и всякого рода драгоценности. Но все имущество, какое он добыл и в каком не нуждался, чтобы содержать себя, он посылал с верными людьми на север в Хольмгард (Киев) к Ярицлейву конунгу (князю Ярославу)». Банков тогда не было, а зарывать сокровища в землю бездомному предводителю викингов было негде.
 Затем он приплыл к Сицилии. Крупные города, обещавшие богатую добычу и окруженные мощными крепостными стенами, взять  можно было только хитростью: стенобитных орудий у викингов не было. Харальд покорил четыре из них. Осадив первый город, Харальд велел отловить птиц, вылетающих из города в лес за кормом. К птицам привязали стружки, смазанные серой и воском, и подожгли. Они полетели к своим гнёздам под крыши домов, крытых соломой или тростником. Пожар охватил весь город. И те самые жители, что в течениие многих дней вызывающе и с издевкой поносили осаждающих  и их предводителя, вышли из города и запросили пощады, которая была дарована за большой выкуп.
 «И другой город осадил Харальд со своим войском. Рассчитывать на прорыв было невозможно, и тогда Харальд велел рыть подкоп от того места, где тек ручей в глубоком овраге, так что это место нельзя было увидеть из города. Вырытую землю они бросали в ручей, давая потоку уносить ее прочь. Они работали днем и ночью. Когда подкоп стал таким длинным, что по нему можно было пробраться  под городскими стенами, Харальд приказал своему войску вооружиться. На рассвете они вошли в подкоп, а когда дошли до его конца, стали рыть у себя над головами, пока не добрались до камней, скрепленных известью – то был пол в каменных палатах. Его взломали и вошли в палаты, где сидели, ели и пили множество горожан, для которых появление противников было полной неожиданностью. Варяги бросились на них с мечами, одни были убиты на месте, другие бросились бежать. Погнавшись за ними, варяги захватили и отперли городские ворота, и все войско вошло в город. Те горожане, что сдались и просили пощады, ее получили. Так Харальд завладел городом и огромными богатствами».
 Они пришли к третьему городу и стояли под ним, пока Харальд не придумал новую хитрость. Он велел своим людям разоружиться и затеять игры на недосягаемом для стрел расстоянии от города. Скандинавы, кстати, знали и любили спортивные игры. Вот играют они день, другой, третий. Горожане смелеют, поднимаются на городскую стену без оружия, открывают ворота, приглашая зайти, глумятся и кричат, что варягам только с курами воевать. Те, как бы не понимая оскорблений, продолжают свои игры. И в один прекрасный день игроки дружно бросаются к открытым воротам, на ходу сбрасывая шляпы, скрывающие шлемы, и доставая из-под одежды мечи. Вместо щитов левую руку заматывают плащами. В воротах начинается схватка, с обеих сторон прибегает подмога и после жестокого боя город взят.
 Осадив четвертый город, Харальд заболел, слег и велел вынести свой шатер из лагеря, о чем и сообщили посланные из города  лазутчики. Проходит время, а конунгу все хуже и хуже, наконец, он умирает. Варяги просят горожан разрешить им похоронить вождя в соборе и получают согласие. Покрытый драгоценной тканью гроб вносят в город, все священники выходят  встречать его с ковчегами и мощами в рассчете на богатые пожертвования. И тут «мертвец» выскакивает из гроба, варяги трубят в боевые трубы и обнажают мечи. «Все войско тогда бросается из лагеря в полном вооружении и с кликом и гиканьем врывается в город. Монахи же и священники, которые выступали в этом погребальном шествии, состязаясь между собой, кто первый получит приношения, теперь состязаются в том, чтобы подальше убежать от варягов, потому что те убивают всякого, кто им попадается, будь то клирик или мирянин. Так варяги прошли по всему городу, убивая народ, разграбили все церкви и взяли огромную добычу». Между прочим, норвежцы к тому времени уже были христианами и Харальд тоже.
 Под командой  императора Михаила IV Пафлагонского Харальд принял участие в подавлении восстания Петра Деляна в Болгарии «и воевал очень успешно, как и положено столь доблестному и высокородному мужу. Император в награду за службу присвоил ему звание командующего войском», - сообщает византийская хроника. По норвежским и болгарским источникам, именно Харальд убил Деляна в бою.
 За полвека до первых крестоносцев Харальд со своим войском совершил поход в Йорсаланд (Святую Землю). Он дал 18 битв, освободил Йорсалаборг (Йерусалим), прошел до Иордана и окунулся в нем по обычаю паломников. В храм гроба Господня, монастырь Святого Креста и многие другие святые места сделал богатые приношения, очевидно, из награбленных у арабов богатств, так как свои сокровища он в походы, естественно, не брал.
 Вернувшись из Йорсаланда, Харальд принял участие в дворцовом перевороте: он и его люди ворвались в спальню императора и ослепили его. Главой заговора была супруга свергнутого императора, Зоя Македонская. Императрицей  она стала в 50 лет после смерти отца, не имевшего сыновей. За 14 лет сменила трех мужей: первого утопили в бассейне, второго отравили, третий муж скончался вскоре после ослепления. Возмещая 50-летнее девичество,  она предавалась любовным похождениям так необузданно, что современники сомневались, владела ли она вполне своим рассудком. Следующим мужем в свои 64 года Зоя хотела сделать 27-летнего Харальда, но у того были совсем другие планы – жениться на Елизавете Ярославне и вернуться домой,  где его племянник Магнус, сын погибшего Олафа, сделался конунгом Норвегии и Дании. Императрица Зоя отказала Харальду в увольнении и посадила его в тюрьму под тем предлогом, что он присвоил императорскую часть добычи, захваченной в походах.
 Из тюрьмы Харальд сбежал, он и его дружинники захватили две галеры, на которых поплыли из Миклагарда. «Когда они приплыли туда, где поперек пролива были протянуты железные цепи (отгораживавшие бухту Золотой Рог от Босфора), Харальд сказал, чтобы люди на обеих галерах взялись за весла, а те, кто не гребет, перебежали бы на корму, взяв поклажу. Тут галеры въехали на цепи и остановились, Харальд велел всем перебежать на нос. Галера, на которой находился Харальд, погрузилась носом в воду и соскользнула с цепи, но другая переломилась пополам, застряв на цепи, и многие утонули в проливе, иных же спасли. Таким путем Харальд ушел из Миклагарда и поплыл в Черное море, а оттуда поехал в Восточную Державу». А что же Зоя? В том же году она вышла снова замуж, император принял тронное имя Константин Мономах. Зоя умерла в возрасте 72 лет и по повелению вдовца-императора была причислена к лику святых.
 «Когда Харальд прибыл в Хольмгард (Киев), Ярицлейв (Ярослав) принял его отменно хорошо. Он провел там зиму и получил все то золото, что прежде посылал из Миклагарда, и самые разные драгоценности. Там было столько добра, сколько никто в Северных Странах не видал в собственности одного человека». Харальд убедил Ярослава идти походом на Царьград. Ярослав послал во главе войска сына Владимира, княжившего в Новгороде; Харальд с дружиной примкнул к нему. Поход был неудачным: дань платить греки отказались, в морском бою обрушили на ладьи противника «греческий огонь». Начавшаяся буря довершила дело в их пользу  – варяги, опытные мореплаватели, остались в море, а новгородцы двинулись к берегу, где их ладьи разбились о подводные скалы. Пробираясь по суше к устью  Дуная, русские попали в окружение к грекам, многие были убиты или взяты в плен. Владимир и Харальд вернулись в Киев. Пленников через несколько лет выкупили; Русь и Византия заключили мир, скрепленный династическим браком византийской принцессы и Владимира Новгородского. Их сын Владимир получил в честь деда прозвище Мономах.
 В следующем, 1044 году, спустя 10 лет после неудачного сватовства, Харальд обвенчался с Елизаветой, Эллисив звали ее норвежцы; она родила ему двух дочерей: Марию и Ингегерд. Позднее,  уже в Норвегии, Харальд взял наложницу  по имени  Тора, родившую ему двух сыновей: Магнуса и Олафа, будущих конунгов Норвегии. Законнорожденные и внебрачные дети норвежцев имели равные права.
 В Ладоге Харальд  снарядил корабли и со всеми своими богатствами и дружиной отплыл на запад, но сперва завернул в Швецию. Здесь он встретился с дальним родичем и претендентом на датский престол Свейном и заключил с ним союз против Магнуса, конунга  Дании и Норвегии. Свейн уже пытался отвоевать датский престол, но потерпел поражение. Во главе большого войска союзники отправились в поход на Данию, желая подчинить себе Датскую державу, а потом и Норвегию.
 «Магнус конунг собрал большое ополчение со всей Норвегии. Он слышал, что Харальд и Свейн пришли в Данию, все там пожгли и население повсюду покорилось им. Рассказывали также, что Харальд – человек роста и силы не чета прочим и так умен, что нет для него ничего невозможного, всякий раз достается ему победа, когда он сражается, а золотом так богат, что ни один человек не видывал подобного». Советники уговорили Магнуса помириться с Харальдом и тайное посольство с предложением разделить поровну Норвегию и все богатства прибыло в Данию. Харальд на предложение согласился и разорвал союз со Свейном. В ту ночь он положил бревно в свою постель на корме корабля, сам пошел спать в другое место. Предчувствие не обмануло его – в кромешной ночной тьме к корме корабля подплыла лодка, кто-то взлез на корму, распахнул шатер, подошел к постели и ударил большой секирой с такой силой, что секира застряла в бревне, а человек тут же уплыл прочь. Той же ночью Харальд велел отвязать корабли и в полной тишине отплыл на север. Магнус радостно встретил родича,  Норвегия была поделена между ними, также как и богатства Харальда. Соправители отправились в Данию и выбили оттуда Свейна. Через год Магнус конунг скончался, завещав Норвегию Харальду, а Данию Свейну. Раздел не устроил Харальда, он считал себя единственным наследником Магнуса конунга. Но прежде, чем начать борьбу за датскую корону, отправился в Норвегию, где был провозглашен конунгом всей страны.
 Летом следующего года Харальд начал 17-летнюю войну за датский престол. Каждое лето норвежцы разоряли и жгли датское побережье. Датский король спокойно сидел зимой дома, а летом грозился отправиться в поход на Норвегию, но ни разу не осуществил угрозы. Единственный раз ему выпал шанс расправиться с противником, но он упустил и его. А дело было так. Свейн конунг предложил Харальду встретиться для решительного сражения или для примирения. Харальд выбрал битву. Но когда он прибыл в назначенное место, оказалось, что флот датчан ушел далеко на юг. Харальд конунг отсылает половину войска на кораблях домой и с дружиной и отборными воинами плывет вдоль побережья, совершая набеги. Загрузив корабли награбленным, норвежцы поворачивают к родным берегам на север. И тут датчане устремляются в погоню. Их корабли, просушенные за лето, идут быстрее, чем норвежские, промокшие и отягощенные добычей. У Харальда шестьдесят драккаров, у Свейна вдвое больше. Свейн конунг все рассчитал правильно, кроме хитроумия противника. Видя, что расстояние между ними сокращается, Харальд велит выбросить доски, а на них – одежду и ценные вещи. «А когда датчане увидели, что их имущество плавает по воде, то повернули к нему, считая что легче подобрать то, что свободно плавает, нежели добывать его на кораблях норвежцев. Погоня приостановилась». Во второй раз Харальд приказывает «облегчить корабли и выбросить за борт солод, пшеницу, мясо и вылить питье. На некоторое время это помогло». Затем он приказал бросать за борт корабельные щиты, пустые бочки, а также пленников. Свейн конунг велел помочь людям. Во время этой задержки расстояние между ними выросло. Тогда датчане повернули назад, а норвежцы поплыли своим путем». Последним шел драккар Харальда. Свейн мог оставить часть кораблей для спасения утопающих, а с остальными ринуться на норвежцев, но уже без значительного преимущества в силе. Так что причиной поражения стала не гуманность Свейна, а его слабодушие. В другой битве, терпя поражение, он просто-напросто сбежал, оставив свое погибающее войско. Геройская гибель и вознесение в Валхаллу  не прельщали датского короля. Весной 1064 года Харальд и Свейн заключили соглашение о мире, действующее, пока оба они остаются конунгами. Каждому досталось то, чем он и владел: Харальду Норвегия, Свейну Дания.
 Почему же, имея дело с соперником «малой доблести», по собственному признанию Свейна, Харальд так и не овладел датским престолом? Потому, что несмотря на переход к монархическому правлению, от  военной демократии сохранился и действовал альтинг – всенародное собрание. Свергнуть правящего короля и провозгласить нового мог только он. Но пока был жив Свейн конунг, датчане неизменно поддерживали его. Да и странно было бы, чтобы после многолетних бедствий, причиненных стране Харальдом, ее жители захотели бы сменять на него своего правящего монарха, пусть даже и трусоватого в военных делах.
 «Харальд конунг был могущественный и твердый правитель страны, сильный разумом, так что все говорили, что не было такого правителя в Северных Странах, который сравнялся бы с ним по разумности принимаемых решений и мудрости даваемых советов». Когда в Исландии  был большой неурожай, конунг разрешил вывоз туда зерна на продажу и установил потолочную цену на него, а тем, кто мог запастись продовольствием в дорогу, разрешил перехать в Норвегию, что улучшило положение на острове. Исландцам, посещавшим его в Норвегии, Харальд раздавал богатые подарки и люди в Исландии сложили много песен и хранили добрую память о нем. По норвежской традиции, конунг содействовал развитию торговли, он основал Осло – торговый город, ставший столицей страны.
 Но Суровым его прозвали не просто так. «Харальд конунг был человек властный, и властность его возросла с тех пор, как он укрепился в стране и многим людям оказалось небезопасным противоречить ему или поступать иначе, чем ему было угодно». Харальд продолжал дело, начатое его предшественниками в предыдущем столетии – насильственное объединение страны и насаждение христианства. Христианская церковь неизменно и надежно поддерживала конунга, он, со своей стороны, одаривал ее богатыми приношениями. При нем христианство окончательно утвердилось в Норвегии, однако  смягчению нравов не содействовало. Харальд Суровый остался классическим викингом, в нем воплотились все черты, присущие северным разбойникам: решительность, выносливость, стойкость, алчность, хитрость, вероломство и жестокость, как в отношении к врагам, так и к соплеменникам. Королевская корона довела эти свойства до абсолюта. Ни вековые законы, ни даже собственные обещания не останавливали его.
 Но подчинить свободных норвежцев, плоть от плоти которых был он сам, – дело  не из легких, им Харальд занимался все двадцать лет своего правления. Повышение налогов вызвало недовольство по всей стране. Наместник округа Трандхейм, Эйнар Брюхотряс, был главным предводителем бондов. Он хорошо знал законы, на тингах смело обвинял Харальда в их нарушении и заступался за притесняемых. Приглашенный для переговоров о восстановлении согласия Эйнар был убит вместе с сыном в палатах Харальда. «Конунга сильно осуждали за это дело, и для того, чтобы наместники и бонды напали на Харальда и вступили с ним в бой, недоставало только одного – вождя, чтобы поднял знамя перед войском бондов».
  И такой вождь нашелся - это был Хакон ярл, прославившийся в битвах с датчанами и имевший обширные владения на юго-востоке страны. Местные жители отказались платить налоги, поземельные поборы и положенные королю подати. Они заявили, что все поборы будут платить Хакону ярлу, пока он жив и не лишен власти. В битве Харальд конунг победил восставших, а затем прошелся  по их землям огнем и мечом. «Он велел схватить бондов, одних изувечить, других убить, у многих было отобрано все имущество. Все, кто мог, бежали. Повсюду он приказывал грабить, жечь и опустошать местности. ...После этого бонды во всем подчинились конунгу». Независимые и гордые норвежцы покидали родину, предпочитая скорее оставить свои владения, чем потерять свободу. Обманутые коварными обещаниями, от конунга уходили даже ближайшие, прошедшие с ним боевой путь от Византии соратники.
 4 января 1066 года скончался король Англии Эдуард Исповедник, предпоследний представитель Уэссекской династии. На трон претендовали трое: Гарольд, могущественный Уэссекский правитель, Вильгельм Нормандский и Харальд Суровый. Основания для претензий у всех трех были довольно шатки и примерно равны. Англосаксонская знать предпочла, естественно, своего и единогласно провозгласила Гарольда королем Англии. Два других претендента стали срочно готовиться к вторжению.
 Харальд  собрал огромную рать и двести боевых кораблей, не считая грузовых и мелких судов. Перед отплытием он велел провозгласить конунгом Норвегии своего старшего сына Магнуса. Младший, Олаф, жена Эллисив (Елизавета Ярославовна) и обе дочери сопровождали Харальда. На Оркнейских островах он оставил жену и дочерей и продолжил путь в  английское графство Нортумбрию, более ста лет подчиненное датчанам. В сентябре 1066 года норвежцы вошли в устье реки Уза и  20 сентября под Йорком легко разбили местное ополчение. Горожане сдались на милость победителя и дали ему в заложники сыновей знатных людей. На утро 25 сентября было намечено назначение управителей города и почётные пожалования. А в ночь на 25-е к Йорку подошёл Гарольд, король английский, совершивший со своим войском  стремительный марш-бросок от  Лондона до Йорка. «Он въехал в город с согласия и по желанию всех горожан. Все городские ворота и дороги стали охраняться, чтобы новость не достигла норвежцев».
  Утром, оставив часть войска на кораблях, Харальд прибыл на тинг к мосту Стемфорд-Бридж. Был жаркий день, люди Харальда сняли кольчуги и сошли на берег только с оружием и щитами. И вдруг они увидели тучи пыли, приближающиеся от Йорка, а под ними щиты и кольчуги. Мгновенно оценив ситуацию, Харальд послал гонцов на корабли за подмогой (отступить самому к кораблям  он счел позорным бегством) и выстроил свое войско широким плотным кругом, ровным снаружи, щит к щиту во всю глубину строя. Дружина конунга и лучники находились внутри круга. Пока норвежцы держали строй, англичане нападали и отходили. Думая обратить их в бегство, норвежцы стали переходить в наступление, стена из щитов распалась и англичане начали нападать со всех сторон. «Тут конунг Харальд пришел в такое неистовство, что вышел вперед и рубил мечом, держа его обеими руками. Ни шлемы, ни кольчуги не были от него защитой. Англичане были готовы пуститься в бегство. Стрела попала конунгу Харальду в горло. Рана была смертельной. Он пал и с ним все, кто шел вместе с ним». Английский король предложил оставшимся в живых норвежцам пощаду, но те отказались и кликнули боевой клич. Тут прибыла подмога, но люди с кораблей так спешили к полю боя, что прибыли совершенно измученными. И все-таки, сняв кольчуги и еле держась на ногах, они вступили в бой. Англичанам теперь было нетрудно наносить им удары, к ночи резня закончилась.
 Гарольд разрешил Олафу, сыну Харальда, отплыть с остатками войска и взял с него клятву, что он никогда не придет воевать в Англию. На 25 кораблях Олаф отправился домой. Прибыв за мачехой и сестрами, он узнал, что Мария, старшая дочь Харальда внезапно умерла в тот же день и в тот же час, что и отец.Через двадцать дней после победы над норвежцами Гарольд, король английский, погиб в битве с Вильгельмом Завоевателем, вторгшимся с юга.
 Как и положено викингу, Харальд Суровый умер на поле битвы. И попала бы его душа в Валхаллу, не будь он христианином. А христианский рай комплектуется по другим законам – перед грабителями, убийцами и обманщиками врата закрыты. Тело конунга перевезли в Норвегию и похоронили  в церкви, построенной  его велением. С его гибелью  завершилась эпоха викингов. Единичные набеги еще совершались, но уже без прежней масштабности. Спустя 30 лет после смерти Харальда Сурового Европа устремилась на Восток – началась эпоха крестовых походов.