Окончание.
Начало в №42 (478)

1. Могила Н.И. Кузнецова.

Часть третья

Как же сложилась дальнейшая судьба Кузнецова?
Слово Дмитрию Николаевичу Медведеву:

«Последние сведения о нем были найдены в бумагах львовского гестапо. При разборе захваченных документов гестапо была найдена копия телеграммы-молнии, адресованной в Берлин. В ней говорилось:
«2 марта 1944 года отрядом жандармов были захвачены в лесу три советских парашютиста. Арестованные имели фальшивые немецкие документы, карты, немецкие, украинские и польские газеты, среди них «Газета Львовска» с некрологом о докторе Бауэре и докторе Шнайдере, а также отчет одного из задержанных о его работе. Этот агент (по немецким документам его имя Пауль Зиберт) опознан. Речь идет о советском партизане, разведчике и диверсанте, который долгое время безнаказанно совершал свои акции в Ровно, убив, в частности, доктора Функа и похитив, в частности, генерала Ильгена. Во Львове «Зиберт» был намерен расстрелять губернатора доктора Вехтера. Это ему не удалось. Вместо губернатора были убиты вице-губернатор доктор Бауэр и его президиал-шеф доктор Шнайдер. Оба эти немецких государственных деятеля были расстреляны неподалеку от их частных квартир. В отчете «Зиберта» дано описание акта убийства до малейших подробностей.
Во Львове «Зиберт» расстрелял не только Бауэра и Шнайдера, но и ряд других лиц, среди них майора полевой жандармерии Кантера, которого мы тщательно искали.
Имеющиеся в отчете подробности о местах и времени совершенных актов, о ранениях жертв, о захваченных боеприпасах и т.д. кажутся точными. От боевой группы Прицмана поступило сообщение о том, что «Пауль Зиберт» и оба его сообщника расстреляны».
Так погиб Николай Иванович Кузнецов, наш боевой товарищ, проведший ряд неслыханно смелых операций по уничтожению представителей немецких оккупационных властей и сеявший смятение в рядах озверелых врагов нашей Родины».

Красиво!
Только не совсем точно. Это всего лишь выдержка из документа, суть которого совсем в другом, но винить в этом Дмитрия Николаевича никак нельзя - времена были такими...
В октябре 1944 года из Киева наркому государственной безопасности СССР В. Меркулову был прислан подлинник телеграммы-молнии, обнаруженный сотрудниками НКГБ УССР во Львове, в штаб-квартире СД и Зипо.
Дорогие читатели! Сегодня Вам предоставляется очередная возможность ознакомиться с сов. секретным документом в первозданном виде:

«Начальник полиции безопасности и СД по Галицийскому округу
IV Н-90(44)
Секретно. Государственной важности.
г. Львов 2 апреля 1944 года.
Считать дело секретным,
государственной важности.
НУР 9135, отправлено
2 апреля 1944 г. 15.38
Телеграфом. Молния.
Главное управление имперской безопасности для вручения СС-группенфюреру генерал-лейтенанту полиции Мюллеру лично.

Касательно: жены активиста-бандеровца Лебедь, находящейся в настоящее время в заключении в концентрационном лагере Равенсбрюк.

Ссылка: известно.

 Некоторое время тому назад конспиративным путем до меня дошли сведения о желании группы ОУН-Бандеры в результате обмена мнений определить возможности сотрудничества против большевиков. Сначала я отказывался от всяких переговоров на основании того, что обмен мнений на политической базе заранее является бесцельным. Позже я заявил, что готов выслушать желание группы ОУН-Бандеры.
5 марта 1944 года была встреча моего резидента-осведомителя с одним украинцем, который якобы полномочен центральным руководством ОУН-Бандеры для ведения переговоров с полицией безопасности от имени политического и военного сектора организации и территориально от всех областей, где проживают или могут проживать украинцы.
В процессе дальнейших, до сего времени происшедших встреч, референт-осведомитель вел переговоры главным образом с целью получения интересующих полицию безопасности осведомительных материалов о ППР, о польском движении сопротивления и о событиях на советско-русском фронте, а также за линией фронта, причем взамен этого он обещал возможности освобождения бандеровцев.
При одной встрече 1.IV. 1944 года украинский делегат сообщил, что одно подразделение УПА 2. III. 44 задержало в лесу близ Белгородки в районе Вербы (Волынь) трех советско-русских шпионов. Судя по документам этих трех задержанных агентов, речь идет о группе, подчиняющейся непосредственно Ф., генералу ГБ НКВД.
УПА удостоверила личность трех арестованных, как следует ниже:
1. Руководитель группы под кличкой «Пух» имел фальшивые документы старшего
    лейтенанта германской армии, родился якобы в Кенигсберге.
2. Поляк Ян Каминский.
3. Стрелок Иван Власовец (под кличкой Белов), шофер Пуха.
Все арестованные советско-русские агенты имели фальшивые немецкие документы, богатый материал - карты, немецкие и польские газеты, среди них «Газета Львовска» и отчет об их агентурной деятельности на территории советско-русского фронта.
Судя по этому отчету, составленному лично «Пухом», им и обоими его сообщниками в районе Львова были совершены следующие террористические акты.
После выполнения задания в Ровно «Пух» направился во Львов и получил квартиру у одного поляка, затем «Пуху» удалось проникнуть на собрание, где было совещание высших представителей властей Галиции под руководством губернатора доктора Вехтера.
«Пух» был намерен расстрелять при этих обстоятельствах губернатора доктора Вехтера. Из-за строгих предупредительных мероприятий гестапо этот план не удался, и вместо губернатора были убиты вице-губернатор доктор Бауэр и секретарь последнего доктор Шнайдер, оба эти немецкие государственные деятели были застрелены недалеко от их частных квартир. В отчете «Пуха» по этому поводу дано описание акта убийства до мельчайших подробностей.
После совершения акта «Пух» и его сообщники скрывались в районе Злочева, Луцка и Киверцы, где нашли убежище у скрывавшихся евреев, от которых получали карты и газеты. Среди них «Газета Львовска», где был помещен некролог о докторе Бауэре и докторе Шнайдере.
В этот период времени у него было столкновение с гестапо, когда последнее пыталось проверить его автомашину. При этом он застрелил одного руководящего работника гестапо.
Имеется подробное описание происшедшего.
Что касается задержанного подразделением УПА советско-русского агента «Пух» и его сообщников, речь идет несомненно о советско-русском террористе Пауле Зиберте, который в Ровно похитил среди прочих и генерала Ильгена, в Галицийском округе расстрелял подполковника авиации Петерса, одного старшего ефрейтора авиации, вице-губернатора, начальника управления доктора Бауэра и его президиал-шефа доктора Шнайдера, а также майора полевой жандармерии Кантера, которого мы тщательно искали. Имеющиеся в отчете агента «Пух» подробности о местах и времени совершенных актов, о ранениях, жертвах, о захваченных боеприпасах и т.д. кажутся точными. К тому же от боевой группы Прютцмана поступило сообщение о том, что Пауль Зиберт, а также оба его сообщника были найдены на Волыни расстрелянными.
Представитель УПА обещал, что полиции безопасности будут переданы все материалы в копиях, фотокопиях или оригиналах, а также еще живые парашютисты (немецкие военопленные - посланцы председателя коллаборационистского Союза немецких офицеров генерала Вальтера фон Зейдлица с письмом к командующему группой армий «Юг» фельдмаршалу Эриху фон Манштейну), если взамен этого полиция безопасности согласится освободить госпожу Лебедь (жена руководителя УПА Николая Лебедя) с ребенком и родственниками.
Поскольку приобретение богатейших материалов агента «Пуха», т. е. Пауля Зиберта, и материалов генерала Зейдлица и его агентов имеет исключительную важность для обеспечения безопасности государства, я считаю необходимым освободить госпожу Лебедь и ее родственников. К тому же, по-видимому, они не представляют большой угрозы для немецких интересов в Галиции. Исходя из этого, прошу срочно рассмотреть вопрос и до 11 часов вторника 4. IV. 44 телеграммой-молнией сообщить, будет ли обещано освобождение госпожи Лебедь, ибо в этот день мой референт-осведомитель будет встречаться с делегатом группы ОУН-Бандеры и следует опасаться того, что в противном случае материал ценный и интересующий государственную полицию будет получен вооруженными силами.
Представитель ОУН дал подробные сведения относительно тех враждебных актов против немецких интересов и снова подтвердил, что группа ОУН- Бандеры, ввиду угрозы уничтожения украинского народа Советами, признает, что только полное присоединение к немецкому государству может гарантировать целостность украинского народа. Эти переговоры могли бы привести к значительному облегчению положения и иметь большое значение для полиции безопасности, поскольку были бы разрешены некоторые небольшие проблемы
На основании вышеизложенного я прошу об освобождении семьи Лебедь, которое безусловно окупится и может способствовать разрешению украинского вопроса в наших интересах. Следует ожидать, что если обещание об освобождении будет выполнено, то группа ОУН-Бандера будет направлять нам гораздо большее количество осведомительного материала.

Начальник полиции безопасности и СД по Галицийскому округу.
IV Н90/44. Секретно.
Государственной важности.
Доктор Витиска, СС-оберштурмбаннфюрер,
cтарший советник управления.
[подпись]".

 Итак, согласно выше приведенному документу, Кузнецов исчез из поля зрения 4-го Управления НКВД СССР 2 марта 1944 года.
Восемь месяцев, ни командование отрядом в лице Медведева и Лукина, ни руководство 4-го Управления в лице Судоплатова пальцем не пошевелило, чтобы выяснить обстоятельства исчезновения группы боевиков во главе с Кузнецовым.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы не спросить -
Почему?
Попади Кузнецов живым в подвалы СД или в лапы молодчиков из ОУН’овской Служби Безпеки, он бы многое мог рассказать о секретах и методах работы советской контрразведки, о политике «разделяй и властвуй», проводимой на территории занятой врагом, о руководителях многотысячного подполья Западной Украины, о дислокации партизанских отрядов, о законспирированых агентах, действующих в Ровно, Виннице, Луцке - и тогда мало бы не показалось многим из тех, кто имел непосредственное отношение к делу Кузнецова...  Но на «Олимпе» все было спокойно. Никакой волны по поводу исчезновения Кузнецова начальство не поднимало и подчиненных не терзало.
Опять же, почему?
Да потому, что кто-то из высшего руководства наверняка знал, что Кузнецова нет в живых, и сегодня тому есть косвенные доказательства - в частности свидетельства очевидцев, которые замалчивались в течение 45 лет.
В начале весны 1944 года, в селе Мильча на Ровенщине хоронили троих неизвестных.
Один из убитых, блондин с гладко зачесанными волосами, был одет в мундир немецкого офицера, двое других по всем приметам походили на Белова и Каминского.
Председатель колхоза Андрей Иванович Мовчанюк, живущий в Мильче, и на протяжении многих лет интересующийся обстоятельствами гибели Кузнецова, рассказал, что в 50-х годах священника, отпевавшего тех троих, и церковного старосту Михайщука вызвали в КГБ, где им показали для опознания фотоснимки. Оба опознали на одном из них убитого немецкого офицера - это был Николай Иванович Кузнецов.
Вдова священника Александра Иосифовна Воронова - живая свидетельница тех событий. По ее словам, в начале марта 1944 года в село приехало несколько фурманок, на одной из которых лежали трое мертвых. На одном из них был мундир немецкого офицера. Люди, сопровождавшие тела, потребовали от священника похоронить покойников по христианскому обряду. А Андрею Михайщуку было приказано собрать народ - якобы для похорон важных людей. Такие пышные похороны в суровое военное время всех удивили...
«Я смотрела на того, кто лежал в центре, - рассказывает Александра Иосифовна, - как-то непривычно было, чтобы в церкви отпевали немецкого офицера. К тому же он был красив, хоть лицо его и отекло немного. Ну, а в том, что это был Кузнецов, я твердо уверена.»
Все официальные версии гибели Кузнецова так или иначе утверждают, что Кузнецов, Белов и Каминский погибли от рук бандеровцев. Однако, Александра Иосифовна c этой версией абсолютно не согласна.
Она утверждает, что люди, сопровождавшие фурманку с покойниками, совсем не были похожи на бандеровцев. К тому же они были одеты в армейские шинели и вели себя как-то странно: все время молчали, не задавали вопросов, не мешали. Знания украинского языка были у них, видимо, весьма ограничены.
Заметьте, «что люди, сопровождавшие фурманку с покойниками» были одеты не в полушубки, не в телогрейки, не в пиджаки, перетянутые ремнем, а в армейские шинели. Стояли молча, не задавали вопросов и не мешали проведению церковного обряда...
У меня нет ни какого сомнения, что это были кадровые военнослужащие Красной Армии, переброшенные за линию фронта в составе очередной диверсионной группы, на которую по чистой случайности наткнулись Каминский, Белов и Кузнецов, так и не снявший немецкий мундир...
У кого-то не выдержали нервы, раздался выстрел за ним последовали ответные - и через пару минут все было кончено. Когда обыскали убитых, у немецкого офицера, во внутреннем кармане френча обнаружили отчет о «проделанной им работе», написанный на чистейшем русском языке.
Но, - на войне как на войне.
Командир разведгруппы, никогда не слышавший о Кузнецове, особого значения произошедшему не придал, но согласно инструкции радировал в Москву о странной находке.
Москва приказала оставаться на связи и обеспечить сохранность трупов.
На Лубянке уже давно были готовы к такому повороту событий, но по сценарию, написанному в 4-ом Управлении НКВД СССР, Кузнецов должен был погибнуть от рук украинских националистов, а не в случайной перестрелке с коллегами из того же 4-го Управления.
Дело приняло нежелательный оборот - надо было спасать честь мундира.
Но как?
И здесь, самое время вспомнить крылатую фразу: «Нет таких крепостей, которые большевики не могли бы взять».
В данном конкретном случае - это оказалось действительно так, хотя задача была не из легких.
Нужно было сделать так, чтобы бандеровцы добровольно, без всякого нажима, признали, что ликвидация Кузнецова дело рук команды УПА «Север», орудовавшей в районе гибели Николая Ивановича.
Судоплатов вызвал своих замов Эйтингона и Окуня. Через несколько часов командир разведгруппы получил радио, в котором ему предписывалось погрузить трупы погибших на телегу и доставить в ближайший населенный пункт, где сохранилась действующая православная церковь, ... коим и оказалось село Мильча, на Ровенщине.
Остальное нам известно.
Никто не заметил, когда и куда ушли «странные люди» в армейских шинелях, оставив на церковном дворе запряженную фурманку, возле которой уже копошились местные бандеровцы.
Видимо, под окровавленной подстилкой из полусгнившего сена, на которой лежали трупы погибших, они нашли что-то важное, потому как вскочили в фурманку, хлестнули лошадей и умчались в неизвестном направлении.
Как Вы уже догадались, дорогие читатели, - это был блокнот с отчетом Кузнецова о проделанной им «работе» с момента его приземления в тылу врага, который для Лубянки не представлял никакого интереса.
Через несколько дней, отчет оказался в руках руководителей ОУН, которые, наверняка, догадывались, что это подстава НКВД, но которая давала единственную и неповторимую возможность начать переговоры с немцами об освобождении из концентрационных лагерей родственников Бандеры и фактического руководителя ОУН Николая Лебедя.
Устоять было невозможно.
Руководство ОУН официально заявило о ликвидации банды Кузнецова-Зиберта и о наличии у них документа, имеющего исключительную важность для обеспечения безопасности Германии.
Вскоре Судоплатов получил агентурное сообщение: «рыба клюнула».
Дело Кузнецова отправили в архив и никто больше о нем не вспоминал...
И все же, подлинник телеграммы-молнии направленной оберштурмбаннфюрером СС Витиска группенфюреру СС Мюллеру, найденный во Львове, стал для Судоплатова и Федотова манной небесной - в одночасье разрешилась проблема незаконного привлечения троцкиста - контрреволюционера для работы в Наркомате Госбезопасности СССР.
Формально, в данном случае, руки обоих чекистов остались чистыми, оставалось только одно, сделать так, чтобы никому и никогда и в голову не пришло поинтересоваться, с чьего позволения среди высшего руководства НКВД вращался «приверженец» Троцкого, имевший допуск к важнейшим государственным секретам.
Cказано - сделано.
Из представления к награждению:

Кузнецов Николай Иванович за время пребывания в тылу противника с августа 1942 г. в составе оперативной группы 4-го Управления НКГБ СССР проявил себя беззаветно преданным патриотом Советской Родины. […]
За образцовое выполнение задания в борьбе с немецкими захватчиками в тылу противника и проявленные при этом отвагу и геройство Кузнецов Николай Иванович достоин представления к званию Героя Советского Союза.

Зам. начальника 4-го отдела 4-го Управления НКГБ СССР Кобулов.

Заключение вышестоящих начальников:

Ходатайствую о представлении т. Кузнецова Н. И.
к званию Героя Советского Союза.

Начальник Четвертого управления НКГБ СССР Судоплатов.

Из наградного листа на разведчика опергруппы 4-го управления НКГБ СССР «Победители» Н.И. Кузнецова
16 октября 1944 г.

1. Фамилия, имя и отчество: Кузнецов Николай Иванович.
2. Звание: не имеет.
3. Должность: разведчик-боевик опергруппы 4-го Управления НКГБ СССР «Победители»
   в тылу немцев.

Представляется к званию Героя Советского Союза.

4. Год рождения: 1911.
5. Национальность: русский.
6. Партийность: б/п.
7. Участие в гражданской войне, в последующих боевых действиях по защите СССР
 и Отечественной войне (где, когда): в опергруппе НКГБ СССР в тылу противника.
8. Имеет ли ранения и контузии в Отечественной войне: геройски погиб в борьбе
 с немецкими захватчиками.
9. С какого времени в Красной Армии ______
10. С какого времени в партизанском отряде: с августа 1942 г.
11. Чем ранее награжден (за какие отличия и когда) орденом Ленина (Указ Президиума
    Верховного Совета СССР от 26 декабря 1943 г.), медалью «Партизану Отечественной
    войны» I степени (приказ Украинского штаба партизанского движения
    от 29 июня 1944 г.).
12. Постоянный домашний адрес представляемого к награждению и адрес его семьи:
    Москва, НКГБ СССР.

И последнее.

 Герой Советского Союза Николай Иванович Кузнецов прожил на свете 33 года и только в 1967 году, через 33 года после его гибели, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР закрыла дело о хищениях против гр-на Кузнецова Николая Ивановича - ввиду «отсутствия состава преступления».