23 февраля минула очередная скорбная годовщина сталинской депортации чеченцев и ингушей. В 2004 Европарламент объявил это преступление актом геноцида. С тех пор в мире проводится World Chechnya Day. В нынешнем году в этот день в России, Польше, Турции, Австрии, Франции, Канаде состоялись демонстрации и митинги, в которых участвовали иммигранты не только из Чечни и Ингушетии, но и из других республик и стран Кавказа.
А 4 марта - пять лет со дня предательского убийства Аслана Масхадова, последнего президента Чеченской Республики, избранного на всенародных, открытых и свободных выборах при международных наблюдателях. 

Сколько слез и крови на земле моей!
Совесть всей Европы, искупайся в ней!
Алла Дудаева, вдова первого президента Чеченской Республики Ичкерия

«Мудрое» решение «эффективного менеджера»

Для каких высших государственных целей морозным утром 23 февраля 1944-го целый народ был отправлен в телячьих вагонах в пустынные районы Казахстана, Узбекистана и Сибири, до сих пор не ясно. Обвинение в «коллаборационизме» несостоятельно: семнадцать тысяч чеченцев и ингушей погибли а рядах Красной Армии, причем бОльшая часть полегла в неравных сражениях на подступах к Сталинграду, вымостив своими телами фундамент для знаменитой Сталинградской битвы, - отмечает Джон Данлоп в монографии «Россия и Чечня: история противоборства» (1998). Чеченцы и ингуши, воевавшие в Красной Армии, были тайным приказом Главнокомандующего отчислены из нее и отправлены со всеми.
В 1939-1942 в тогдашней Чечено-Ингушетии поднялось восстание против насильственной коллективизации и массового нквд-шного террора, «вычистившего» почти все руководящие кадры республики. Но восстание к моменту выселения уже было давно подавлено.
Ни военной, ни политической необходимости не было для варварского переселения, и уж тем более - для сожжения более семисот стариков в сарае аула Хайбах, для утопления целых сел в озере, для расстрела больных и увечных, которые не могли дойти до своего вагона... По самым скромным подсчетам, погибла в целом четверть нации (по другим источникам - треть)...
Но ровно через 50 лет геноцид возобновился, теперь уже - на их родине...

Чечня из Вашингтона не видна?

Сталинский геноцид послужил одним из мощных факторов, наряду с 400-летней жаждой свободы и самостоятельности, побудивших Чечено-Ингушетию во время общего распада СССР провозгласить независимость вместе с другими республиками бывшего Союза (на тот момент они были уравнены в статусе).
Более подробно проанализировать события возможно лишь в специально посвященной этому статье (см., к примеру, Tony Wood. Chechnya: Case for Independence, 2007); здесь же ограничимся главными фактами: 12 марта 1992 Чеченская Республика приняла свою Конституцию (где государство провозглашалось светским, демократическим и правовым), а в 1993 - отказалась участвовать в подписании Федеративного договора. Это означает, что Чеченская Республика не участвовала в создании новой Российской Федерации и не вошла в нее.
Значит, все разговоры о «сепаратизме», «отделении», «эффекте домино» были изначально несостоятельны, и за конфликт между Чечней и Россией должны быть ответственны международные инстанции, не признавшие за ЧР право на самоопределение и создание независимого государства. (По меньшей мере, если такое признание было по каким-либо причинам невозможно, мировые лидеры должны были предупредить президента Чечни Джохара Дудаева об этом).
Тем не менее, президент США в то время, Билл Клинтон, даже не поставил под сомнение право российских властей вторгнуться в Чечню в декабре 1994, дав тем самым повод считать эту войну правомерной, и даже сравнил ее с... Гражданской войной в США против «сепаратистских» южных штатов (James Goldgeier, Michael McFaul. Power and Purpose, Washington D.C., 2003). У Белого дома были свои резоны: на фоне грандиозной работы, проводимой им в то время по строительству российской демократии, варварское вторжение в маленькую страну, отдаленную от столбовых дорог, показалось слишком мелким, чтобы на него реагировать. А поскольку Чечня считалась российской территорией, значит, Россия вправе наводить «конституционный порядок» так, как считает нужным, решили в Вашингтоне.
Однако условия становления государственности Чеченской Республики нельзя понять, если не учесть их соотнесенности с процессами, захлестнувшими в 1990-1992 Российскую Федерацию: демократические тенденции и формирование класса крупных собственников причудливо переплетались со становлением абсолютно новых структур - мощных мафиозных кланов выходцев из КГБ, ГРУ, армии и бывшего советского теневого бизнеса. И принимавшие в Вашингтоне решение о невмешательстве в чеченский конфликт недооценили, что главное влияние в войне имела эта мафия, интенсивно завоевывавшая теневое влияние повсюду в мире, где только могла (подробно анализировали этот процесс Данлоп, а также: Литвиненко, Фельштинский. ФСБ взрывает Россию; Игорь Бунич. Шесть дней в Буденновске; David Satter. Darkness at Dawn: The Rise of the Russian Criminal State; тогда еще свободная российская пресса).
Чеченская республика Ичкерия с ее неопределенным статусом была идеальным плацдармом для организации «мафиозной зоны», где мафия могла бы действовать вне всех законов.
Этому способствовали, увы, и входившие в мафию некоторые чеченские деятели, плотным кольцом окружившие Дудаева и компрометировавшие его правительство. В частности, эти мафиозные деятели развязали в республике криминальный террор, дав повод своим российским «боссам» обвинить правительство Дудаева в «геноциде русских в Чечне», что в действительности было двойной ложью: во-первых, преступность в Чечне в тот период не была направлена по этническому признаку, а во-вторых, не имела ничего общего с геноцидом как целенаправленной политикой государства по уничтожению какой-либо этнической группы.
В тот период далеко не только в Чечне, но и в Москве и других российских городах разыгрывались целые криминальные войны, с мафиозным террором против бизнесменов, с рэкетом и зверскими убийствами. Кроме того, в других этнических республиках и независимых государствах бывшего СССР в тот период были обостренные межэтнические противоречия, а подчас и конфликты.  Словом, было смутное время мафиозных войн на всем постсоветском пространстве. Но никуда в то время армия не вторгалась, кроме Кавказа. Не только Чечни. В 1992-93 произошел кровавый конфликт между Ингушетией и Сев. Осетией, а также между Грузией и Абхазией. И повсюду вОйны велись с невообразимой жестокостью. И ни одной из них в США «не разглядели».
Более того: приказ Верховного Главнокомандующего Ельцина о вводе войск в Чечню был секретным, что является прямым нарушением Конституции РФ. На это, как и на другие вопиющие нарушения собственной Конституции ее же гарантом международные арбитры также не обратили внимания.
В результате, ответственные за развязывание войн и вторжение в Чечню не были привлечены к ответственности; «сильные мира сего» не помогли даже российским правозащитникам и политикам, которые готовили гражданский трибунал по Чечне. Однако в тот период, 1994-1996, в России еще существовали свободные СМИ, общество узнало правду о войне и отреагировало настолько резким неприятием войны, что в августе 1996, накануне президентских выборов, пришлось заключить перемирие.
А в январе 1997 в Чечне при стечении наблюдателей из всех международных организаций был избран Аслан Масхадов, бывший во время войны главой штаба чеченской армии (Дудаев был предательски убит 21 апреля 1995: заманив его фальшивыми предложениями о мирных переговорах, по нему выпустили ракету). 12 мая 1997 между президентами Масхадовым и Ельциным был заключен мирный договор. «Этот договор подводит черту под 400-летним конфликтом», - утверждала преамбула...
Однако за фасадом договора кипела работа по возобновлению конфликта. И, как перед первой войной, решающую роль сыграла мафия, целенаправленно дискредитировавшая легитимное правительство ЧРИ. Тони Вуд показывает, что главной причиной сползания Чечни в криминальный беспредел была экономико-политическая блокада. «Оборвав тысячи жизней, уничтожив инфраструктуру страны, российские власти удерживали Чечню в экономическом и политическом удушье и равнодушно взирали, как ее разорванная социальная ткань заполняется криминалом, а подчас активно участвовали в действиях, подрывавших избранных народом Чечни руководителей». Несмотря на всё это, - говорит Вуд, - страна начала оживать: дешевые товары со всего Кавказа заполнили базары Грозного; «бартер, традиционные промыслы, как резьба по дереву и металлу, стали важными средствами существования». Однако в таких условиях, показывает ученый, не могла не расцвести преступность, «от торговли оружием до мелких пиратских нефтеразработок... При астрономически высокой безработице и при наличии бывших полевых командиров, искавших любого заработка, власть закона уступила власти оружия. Самым выгодным бизнесом оказалось похищение людей, принявшее размеры эпидемии». Однако ученый предостерегает от поспешных выводов! Он цитирует Тишкова, бывшего министра в правительстве Ельцина, «далеко не сторонника независимости Чечни»: что «федералы сами начали эту практику во время войны, заставляя чеченцев платить выкуп за арестованных родственников».
Вместе с тем, Вуд показывает, как радетели западной демократии покинули разоренную Чечню в экономической блокаде, причем «стремление сбросить Чечню с повестки дня началось задолго до 11 Сентября». В этом «циничном пренебрежении (судьбой чеченского народа – Н.Б.) наиболее деструктивную роль сыграло правительство Блэра.  В марте 2000 г. Блэр посетил Путина в Санкт-Петербурге, - обеспечив ему международную поддержку за две недели до выборов. Пресс-секретарь Блэра ясно заявил: 'Россия слишком важная страна, чтобы игнорировать или изолировать ее из-за Чечни'. Блэр лично заявил: 'Важно понять, что Чечня – не Косово'».
А генсек ООН Кофи Аннан, которому «Путин обеспечил избрание на второй срок», во время визита в Москву в 2002 «похвалил Путина за разрешение конфликта». «Вопросы, связанные с акциями России в Чечне, обычным образом обходили стороной на саммитах Комитета ООН по правам человека»...
На форуме по Азиатско-Тихоокеанскому сотрудничеству в сентябре 1999 «Путин убедил (тогда еще президента США – Н.Б.) Клинтона, что российские войска остановятся у Терека; и убеждал посла США в Москве, что Осама бин-Ладен «несколько раз в этом году бывал в Чечне».
Тони Вуд с горечью отмечает, что ни правоконсервативные (которым пересмотр отношений глав государств с Россией поставил новые задачи), ни леволиберальные политики (одни из которых «прощали» России эту войну как неизбежные «незначительные потери на пути к демократии», а другие открыто повторяли инвективы насчет «терроризма») не поставили вопрос о том, что Чеченская Республика является независимым государством. Даже Бжезински и члены возглавляемого им «Американского Комитета за мир в Чечне» отводили ЧРИ лишь автономию в России.
Общий вывод Вуда, на основе подробного анализа: во время первой войны, хотя и не было политически значимой реакции, но эксперты занимали куда более объективную позицию, чем во время второй, когда многие эксперты кинулись бесстыдно оправдывать Путина в его «праве на войну».
Наряду с западным предательством, Вуд показывает и восточное, развенчивая миф об «исламской солидарности». ХАМАС и арабские страны неоднократно открыто заявляли о поддержке «территориальной целостности России».
Правда, страны ЕС  приняли около ста тысяч чеченских беженцев. Чеченцы приезжали в страны ЕС массово, пользуясь сравнительно простыми законами получения политубежища, действовавшими в тот период в этих странах, и стрАны шли им навстречу. Создавались также комитеты в поддержку Чечни.
В Вашингтоне в начале второй чеченской были несколько другие настроения. Во-первых, к 1999 в кругах американских политиков, занимавшихся демократизацией России, возобладало острое разочарование, вылившееся в целую дискуссию «Кто потерял Россию» (McFaul, Goldgeier): вместо нормальной рыночной экономики - мафиозная, вместо демократии - олигархократия, вместо поступательного продвижения к интеграции с Западом - новая конфронтация. Дефолт-1998, интенсивная «международная» деятельность российской оргпреступности на черных и «серых» рынках оружия и наркобизнеса, разбазаривание кредитов и средств из международных финансовых институтов, выделяемых России на реформы, - всё это в совокупности привело американских экспертов и политиков к выводу, что все титанические усилия по реформированию РФ были напрасными. Во-вторых, в 1999-2000 в Вашингтоне был предвыборный период, и республиканцы остро критиковали вялую реакцию клинтоновского Белого дома на возобновившуюся войну в Чечне. В-третьих, Госсекретарь Мадлен Олбрайт была одним из немногих высокопоставленных вашингтонских деятелей, не поверхностно понимавших, что происходит на этом маленьком далеком клочке кавказской земли. Она сыграла главную роль в том, что на сей раз война в Чечне все же была включена в международную повестку дня из-за необычайно варварских действий по отношению к гражданскому населению (хотя и тогда не подвергалось сомнению право России на владение Чечней). Были отсрочены второй транш кредита МВФ и совместные проекты с российскими бизнесменами, финансируемые американским банком Export-Import; наконец, в апреле 2000 г. на сессии ПАСЕ делегацию России лишили права голоса сроком на 1 год. Но на этом санкции исчерпались.
Правда, США примерно с 1998 до лета 2001, оказывали некоторую гуманитарную поддержку Чечне. Средства на беженцев, деятельность  международных неправительственных организаций в регионе, даже прием некоторого числа чеченцев в качестве беженцев в США - все это давало надежду сторонникам легитимного чеченского государства, что Запад им поможет. Увы...
После 11 Сентября даже неоконсерваторы США, еще накануне критиковавшие варварскую войну России, умолкли. На грандиозный обман насчет «участия чеченцев в международном терроризме», затеянный российскими политиками и спецслужбами, и на их обещания «сотрудничества» в борьбе с международным терроризмом купились едва ли не все политики, принимающие решения, в США и Европе. Это означало фактически конец даже той слабой международной поддержки, которой пользовались чеченцы в начале второй войны.

Эрозия российской и мировой демократии

Между тем, западные политики не придали значения характеру этой войны, ее движущим силам и факторам. Сколько ни пытались чеченские политики и российские реформаторские деятели (особенно - Елена Боннэр, Анна Политковская, Сергей Юшенков, сотрудники «Мемориала» и другие) разъяснить им, что главной целью этой войны является превращение Чечни в криминальную зону и плацдарм для уничтожения слабых ростков российской демократии, политики Запада не придавали этому аспекту надлежащего значения: они всегда находили в отношениях с Россией «более важные» стороны, чем маленькая далекая республика, населенная не очень понятными «странными» племенами. Почему-то сочли несущественными издержками варварские методы войны, не связывали напрямую уничтожение независимых СМИ в России с «чеченским вопросом» (уничтожались целенаправленно именно те СМИ, которые сообщали правду о происходящем в Чечне), и даже экстраординарные по жестокости и частоте убийства высокопоставленных политиков, замечательных журналистов не соотнесли с тем, что почти все они были убиты из-за Чечни. При всём том, что в словесной критике российских властей за Чечню не было недостатка, всё же варварская война так и не была рассмотрена в качестве главного фактора уничтожения ростков демократии в России. Более того, после 11 Сентября на строительство демократии в РФ Запад смотрит сквозь пальцы.
Бездействие Запада по отношению к этой варварской войне дает тем силам России, которые ее развязали, карт-бланш на постепенное разрушение западного миропорядка. Явно недооценивается связь «антитеррористических» международных инициатив России с ее заинтересованностью убрать Чечню с международных глаз подальше. А ведь многие «инициативы», в частности, Дублинская конвенция, усложнившая процесс получения статуса беженца в странах ЕС, прямо связаны с чеченским вопросом! Российские силы, заинтересованные в этой войне, подбрасывают дезинформацию в СМИ и разведслужбы о якобы участии «чеченцев» в войне талибов, в Ираке и т.п. - ну прямо, как по Марксу, «призрак бродит по планете, призрак терроризма!»
Особенно странно выглядит в этом свете, что западные политики, справедливо критикуя Россию за войну в Грузии и оккупацию Абхазии и Южной Осетии, не подвергают ни малейшему сомнению право России обвинять Саакашвили в «геноциде» и «защищать» югоосетин. 
И наконец, подтачивает западную демократию «принятие» российской лжи о том, что в Чечне идет «нормализация» и «восстановление». В условиях информационной революции, когда правды не утаишь, такая политика выглядит как циничная двойственность. Наиболее разительный пример: «Мемориал» выдвинут на Нобелевскую премию мира за поистине героическую работу в Чечне. Тем самым эта работа признается ценной и важной. На каком же основании результаты этой работы - отчеты о действительном положении на Кавказе - игнорируются при сотрудничестве с российскими властями?
А в отчете «Мемориала» за 2007-2009 годы сказано: «уровень опасности стал таким, что мы уже не рискуем издавать и презентовать доклад, в котором бы прямо раскрывались детали судеб конкретных жителей Чечни... Кроме того, сами заявители теперь все реже решаются обратиться к нам или в правоохранительные органы, опасаясь преследования со стороны властей. Приходится констатировать, что в Чечне сформировался тоталитарный режим, основанный на насилии, страхе и доносительстве». И далее на 78 страницах - факты, иллюстрирующие этот вывод. Не удивительно, что при таком режиме у чеченцев лишь две жизненных возможности: либо уйти в неравное сопротивление, либо пополнить ряды эмигрантов.
А демократические ценности западной цивилизации постепенно размываются ложью, культивированием ненависти к целому народу и спровоцированным «терроризмом».
Продемонстрировав Западу Чечней его же слабости, российская государственная мафия идет дальше, укрепляясь в собственной безнаказанности.