Дорогие друзья!

Сегодня нам хотелось бы представить вам новую книгу Владимира Маканина “Асан”, которую многие критики называют противоречивой и тем не менее признают наиболее вероятным кандидатом на “Большую книгу” этого года. Вот, что пишт о книге популярныий ведущий ЛитПроцесса на OpenSpace.ru Николай Александров:

«Очевидно, что «Асан» Владимира Маканина — наиболее вероятный главный лауреат нынешней «Большой книги». Вряд ли ему составят конкуренцию «Будьте как дети» Владимира Шарова или «Живая очередь» Маргариты Хемлин. А, собственно, больше конкурентов нет. Ведущие критические силы высказались более чем комплиментарно о новом романе Маканина. Уже было сказано, что «Асан» — очень большая книга. Уже все знают, что это роман о Чечне, что Маканин нашел нового героя. Что этот герой и Александр Македонский, превратившийся в чеченского бога войны и торговли Асана, или, говоря современным чеченским языком, Сашика; и Пушкин (поскольку он Александр Сергеевич); и толстовский кавказский пленник, поскольку фамилия Александра Сергеевича — Жилин. Уже было отмечено, что этот кавказский интендант, король солярки и бензина, продающий чеченцам и федералам топливо (но не продающий оружие), выкупающий пленных (ямников), помогающий солдатским матерям найти плененных сыновей, — символ коррупционера, не потерявшего совесть. Поскольку лучше уж коррупция, чем бардак, то есть хаос. Уже прослежена генеалогия маканинского романа, указано, с какими маканинскими текстами и персонажами связан «Асан». Иными словами, по всему выходит: перед нами масштабное высказывание писателя, и с этим высказыванием нельзя не считаться. Значимый текст. Серьезный, актуальный текст про нас. Про войну и жизнь, про совесть и смерть. Наверное, так оно и есть.

Единственно только, о чем не говорится, каково читать этот роман, каково воспринимать это масштабное высказывание и как оно, это высказывание, организовано, сконструировано.

Каждый текст Маканина начинается с метафоры, с символического образа. «Испуг» — со старика, неожиданно проснувшегося лунной ночью со словами «Пора!». «Лаз» — со странной картинки человека, ползущего под землей. «Буква "А"» — с такой вот впечатляющей картины зэковского торжества: «Те, и другие, и третьи — они не просто так покрывали дерьмом высокое место надзора. Они метили. Они клеймили. Они не желали, чтобы их боль и беда были вскоре же обезличены. И забыты вместе с уходящим временем. Вместе с зарытыми мертвыми. Вместе и заодно с вышками, столбами, колючей проволокой... Под тощими задами зэков грубо и спешно громоздился культ их страданий. Вдогон этому саморазрушающемуся времени. Их кучам и кучкам было далеко до былой высоты вышки, увы! Но тем чудовищней они старались». И пусть это финал повести, но художественное ее начало именно здесь.

И в «Асане» такой образ найти нетрудно. Это самое начало романа. Грузовик везет прибывших в Чечню новобранцев. Новобранцы пьяные, набрались еще в поезде. Колонну останавливают чеченские боевики. Просят выкуп. На переговоры приезжает Сашик. То есть майор Жилин. Его волнуют не только пьяные новобранцы, но и бензин, который перевозят в этой же колонне. И вот ведутся переговоры, а в грузовике копошатся пьяные солдаты. «В грузовике тем часом разыгралось полнейшее безобразие. Четыре... Пять... семь голых жоп вдоль борта! Смотрели в нашу сторону... Это надо было прекратить! Весь борт, весь бок грузовика!.. Они там гоготали... А теперь еще и трубные звуки из глубин кишечников. Кто-то пьяно орал-командовал: «По чичам огонь!»... Они были на волос от смерти. Кретины!»

Эта картинка гораздо сильнее мифологического Асана.

Метафора у Маканина всегда пытается, силится превратиться в историю. На этих усилиях и строится текст. Именно на усилиях, поскольку доминирует у Маканина риторика, а не художественность (в этом смысле «Квази» — самое характерное для Маканина произведение). Отсюда и впечатление искусственности, придуманности. Отсюда многочисленные натяжки и нестыковки.

Роман написан от первого лица, считает Данилкин. Но это не так. Или не совсем так. Нет никакого первого лица на первых страницах романа. Оно появляется неожиданно. «Они уже отъехали около ста километров — им начхать. Зато майору Жилину не начхать на грузовики с горючкой. Майор Жилин — это я».

Понятно, почему так поступает Маканин. Каково писать роман от первого лица, зная, что это первое лицо погибнет в финале? И тогда, то есть в финале, вновь придется, как и в начале романа, прибегать к лицу третьему.

С этой начальной сценой вообще все не так просто. Вот едет майор Жилин на переговоры. По пути выскакивает чеченец. Испугавшийся солдат убивает чеченца. И без того сложные переговоры приобретают уж и вовсе драматический характер. Как будет выкручиваться Жилин? А очень просто. В решающий момент он вдруг говорит, что застряла колонна с чеченскими поселенцами. И он уже позвонил подполковнику Васильку, и тот в случае чего пришлет вертолеты и чеченцев разбомбит. Отличный ход. Только ни о Васильке, ни о чеченской колонне читатель ничего не знал. А повествование разворачивается в реальном времени. То есть намеренно Маканин об этом умалчивает, чтобы подольше подержать читателя в напряжении. Ну, хорошо. А что с убитым чеченцем? А ничего. То есть совсем ничего: «Но с мертвяком упростилось. Оказалось, боевикам убитый был хорошо известен как человек невменяемый». Вот как оказалось. Вполне возможно, в жизни так и происходит. А вот в тексте это выглядит явной неловкостью.

И таких неловкостей в тексте множество. Зачем приезжает к Жилину отец? Чтобы поговорить, чтобы мешать «бухгалтеру» Паку спать, чтобы рассказать о замечательной идее (китайцы, истинные носители социалистической идеи, отправятся походом на Москву, чтобы, подобно крестоносцам, спасающим гроб Господень, спасти тело Ленина)? Кстати, отец Жилина — поклонник Ахматовой. И в это тоже как-то сразу верится. Откуда взялся образ «читающего» генерала Базанова, ветерана афганской войны, теперь все время отдающего чтению? Чтобы он рассказал о чеченском боге Асане и Александре Македонском?

Одна неловкость следует за другой, и все больше усиливается общее впечатление искусственности, «ненатуральности», риторичности романа.

Он и строится как бесконечная цепь рефренов, повторов, усилений. Сквозь этот монотонный ряд повторений, сквозь анафорическую экспрессию, сквозь желание надавить на читателя — тяжело прорываться. Маканинский рассказ с трудом двигается вперед. Ступит шаг вперед, потопчется на месте, вернется назад. А может и спустя десятки страниц вернуться к уже рассказанному. Напомнить, усилить. И еще раз повторить. Примеры приводить бессмысленно, потому что весь маканинский текст — пример такого рода. Вот наугад взятый отрывкок: «Но солдат, судя по дальнейшему, не уснул. Не всякому ночь спокойна!.. Не знаю, ложился ли он вообще. Бродячий оказался слишком напуганным. Его слишком долго виноватили. Его слишком допрашивал тот офицер. На блокпосту... Перестарался!.. Приятно же поорать. Приятно же требовать, нагонять страх, вправлять мозги кособокому солдату, потерявшему где-то оружие... Кругом виноват...». Тот же ритм. Тот же синтаксис. Сказал слово. А потом еще такое же слово добавил. А потом снова об этом же сказал: «слишком долго виноватили», «слишком допрашивал офицер», «перестарался», «приятно же поорать».

Удивительно, но, кажется, сам Маканин повторяет поэтику разговоров отца майора Жилина и читающего генерала Базанова. Те тоже подолгу повторяют одно и то же. И слушателей клонит в сон.

И все же зачем эта подчеркнутая настойчивость, эта повторяемость, повторяемость, повторяемость, этот чудовищный нарратив, эта тавтологическая экспрессия? Кажется, за этим и скрывается маканинская натуга, его усилие чем-то и как-то проиллюстрировать мысль.

В романе есть замечательное место. Отец Жилина говорит, что сочинил две строки стихотворения:

Еще, конечно, впереди
Освобожденье
                             Гроба
                                     Ленина...

И дальше: «Вот, собственно, и все... Жаль, рифмы нет. Не задалась рифма». Звучит это вдвойне честно, потому что и сам Маканин не знает, что дальше. Можно считать, что это рефрен...

«Асан» — удивительный пример беллетристической риторики или усилия по стяжанию художественности. Маканин — оригинальный мыслитель, то есть очень умный человек. Но человек без художественной свободы».

А теперь познакомьтесь со списком новых поступлений.

ВОСПОМИНАНИЯ, ИСТОРИЯ И ПОЛИТИКА

«Величайшие царственные династии». М., 2008.
«Все величайшие загадки истории». М., 2008.
Бегишев, Р.И. «Повесть о России или поход и-ванов в тайны ее истории». М., 2008.
Васильева, Лариса. «Жены русской короны». В 2-х книгах. М., 2008.
Великанов, Николай. «Измена маршалов». М., 2008.
Грейг, Ольга. «Женщина фюрера, или Как Ева Браун погубила Третий рейх». М., 2008.
Добренко, Евгений. «Музей революции: советское кино и сталинский исторический нарратив». М., 2008.
Кремлев, Сергей. «Зачем убили Сталина?» Преступление века. М., 2008.

САМОПОЗНАНИЕ, ЭЗОТЕРИКА

Дюкетт, Лон Майль. «Магика Алистера Кроули»: Практическое руководство по ритуалам Телемы. СПб., 2008.
Кутхуми. «Человеческая аура»: Как активизировать и пробудить энергию вашей ауры и чакр. М., 2003.

РАЗНОЕ

Бертон, Ричард. «Прага»: История города. М., 2008.
Новикова, Л. М. «Настольная книга школьного психолога. 1-4 классы». М., 2008.
Смыслов, Василий. «Наука побеждать». М., 2008. Уникальная книга седьмого чемпиона мира.

ПОЭЗИЯ

Резников, Леонид. «Последний шаг». Стихи и рассказы. Денвер, 2008.

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА

«Французский фривольный роман». М., 2008.
Алексеев, Сергей. «Невеста для варвара». М., 2009.
Еремин, Владимир. «Я иду по ковру... ».М., 2008. Театральный роман.
Зингер, Исаак. «Раскаявшийся». М., М., 2008. Проза еврейской жизни.
Иегошуа, А.Б. «Смерть и возвращение Юлии Рогаевой». М., 2008. Роман крупнейшего израильского прозаика.
Кандель, Феликс. «Против неба на земле». М., 2008. Лауреат четырех израильских премий.
Кафка, Франц. «Америка». М., 2008. Роман, письма.
Керлин, Аманда. «Секреты модельной общаги». М., 2008. История о пути к всемирной славе из первых уст!
Коэльо, Пауло. «Ведьма с портобелло». М., 2007. Для женщин, которые хотели бы лучше понять себя. А также для всех, кто хотел бы лучше понимать женщин.


ПРИКЛЮЧЕНИЯ И ФАНТАСТИКА

Гудкайнд, Tерри. «Десятое Правило Волшебника, или Призрак». В 2-х книгах. М., 2008.
Джеймс, Питер. «Пророчество».М., 2008.

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

Александер, Виктория. «Да будет любовь!» М., 2009.
Бридинг, Синтия. «Мой благородный рыцарь». М., 2008.
Джойс, Лидия. «Голоса ночи». М., 2008.
Лафой, Лесли. «Невеста маркиза». М., 2008.

ДЕТЕКТИВЫ

Деревянко, Илья. «Пуля убеждает с лету». Повести.  М., 2008.

КНИГИ НА CD

«Классика русского рассказа». Читает: А. Бордуков. 2007.
Быков, Дмитрий. «ЖД». Самая неполиткорректная книга нового тысячелетия. Читает: Д. Быков. 2007.  
Верн, Жюль. «20000 лье под водой». Читает: Михаил Росляков. 2006.
Джеймс, Генри. «Поворот винта. Зверь в чаще». Повести, рассказы. Читает: Светлана Кузьмина. 2005.
Зорин, Александр. «Без пощады». Читает: Кирилл Петров. 2005.
Зорин, Александр. «Завтра война». Читает: Кирилл Петров. 2005.
Лавкрафт, Говард. «Хребты безумия. Герберт Уэст – воскреситель мертвых». Читает: Вадим Максимов. 2006.
Люкимсон, Петр. «Евреи и секс». Читает: Б. Хасанов. 2006.
Миллер, Генри. «Тропик Рака». Читает: В. Рудниченко. 2009.
Ницше, Фридрих. «Так говорил Заратустра». Читает: Ирина Ерисанова. 2009.
Стругацкие, Аркадий и Борис. «Град обреченный». Читает: Радик Мухаметзянов. 2007.
Хемингуэй, Эрнест. «Старик и море». Читает: В.Б. Ливанов. 2009.

КНИГИ НА CD ДЛЯ ДЕТЕЙ

«Сказки народов СССР». 2007.
Улицкая, Людмила. «Сказка про кота Игнасия, трубочиста Федю и Одинокую Мышь». Читает:  Н. Литвинов.2007.

ДЕТСКАЯ И ЮНОШЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

«Читаем в 4 классе»: Хрестоматия М., 2008.
Кубасова, О.В. «Я хочу читать». Книга для чтения. М., 2007.


DVD ДЛЯ ДЕТЕЙ

«Морозко». Александр Роу. 1964.
«Остров сокровищ». Мультфильм. 1986
«Принцесса на горошине». Иннокeнтий Смоктуновский. Алиса Фрейндлих. 1976.

DVD

«12 стульев». Арчил Гомиашвили. Сергей Филиппов. Михаил Пуговкин. 1971.
«17 мгновений весны». Вячеслав Тихонов. Леонид Броневой. Олег Табаков. Ростислав Плятт.
«...А зори zдесь тихие». Андрей Мартынов. Ирина Шевчук. Ольга Остроумова.1972.
«Американская дочь». Карен Шахназаров. 1995.
«Ах, водевиль, водевиль..» Музыкальная комедия. Галина Беляева. 1979.
«Баллада о Беринге и его друзьях». Историческая киноповесть. Леонид Куравлев. Вия Артмане. Нонна Мордюкова. 1970.
«Бег». Александр Алов. Владимир Наумов. 1970.
«Брат». Сергей Бодров. Виктор Сухоруков. 1997.
«Васса». Глеб Панфилов. Инна Чурикова. Валентина Теличкина. 1983.
«Вооружен и очень опасен». По мотивам произведений Фрэнсиса Брет Гарта. Донатас Банионис. Леонид Броневой. Лев Дуров. 1977.
«Дама с собачкой». Ия Саввина. Алексей Баталов. 1960.
«Десять негритят». Детектив. Татьяна Друбич. Алексей Жарков. Александр Абдулов. 2002.
«Джамиля». Чингиз Айтматов. 1969.
«Еще раз про любовь». Татьяна Доронина. Александр Лазарев. 1968.
«Зимний вечер в Гаграх». Карен Шахназаров. Евгений Евстигнеев. Александр Панкратов-Черный. Наталья Гундарева. 1985.
«Ирония судьбы, или С легким паром!» Эльдар Рязанов. Андрей Мягков. Барбара Брыльска. Юрий Яковлев. 1975.
«Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика». Александр Демьяненко. Наталья Варлей. 1971.
«Неукротимая Анжелика». Мишель Мерсье. 1967.
«Операция  “Ы” и другие приключения Шурика». Александр Демьяненко. Алексей Смирнов. Михаил Пуговкин. Владимир Басов. Наталья Селезнева. Юрий Никулин. Георгий Вицин.1965.
«Покровские ворота». Михаил Козаков. Олег Меньшиков. Леонид Броневой. Елена Коренева.1982.
«Седьмой день». Детектив. Виталий Хлев. Мария Порошина. 2005.