О деле о покушении на Виктора Файнберга, одного из участников демонстрации протеста 1968 г. против вторжения советских войск в Чехословакию и предстоящем суде по этому делу, назначенном на 22 мая, мы уже писали («Запад – Восток», 23 – 29 декабря 2007; 30 дек. 2007 – 5 янв. 2008; 2 – 8 марта 2008), но придется вернуться к нему. Во-первых, показания прислал главный свидетель дела, Ахъяд Идигов (председатель комитета парламента Чеченской Республики Ичкерия 1997 г. созыва; а до того – председатель парламента ЧРИ, а ныне – политического эмигранта во Франции; во-вторых, представление в суд направила Елена Боннэр и друзья Виктора Файнберга из Британии, работавшие с ним.  
(Кратко напомню суть. На Виктора Файнберга, одного из восьми вышедших на Красную площадь, протестуя против разгрома «Пражской весны» в августе 1968, посаженного за это в «психушку», а затем эмигрировавшего на Запад и ставшего известным правозащитником, 26 ноября 2007 было совершено покушение: его ударил молотком по голове Сергей Потылицын, которого Виктор приютил по его просьбе. В связи с плохим состоянием здоровья Виктора суд перенесли с 20 марта на 22 мая).
Ахъяд Идигов оказался единственным свидетелем преступления, представившим в суд свои показания, хотя, по его словам, в момент преступления там было много людей, они-то и вызвали полицию. Но по свежим следам полиция никого на месте не опросила. А после этого инцидента практически все торговцы многочисленных магазинчиков и кафе перебрались в другое место.   
Между тем, как мне представляется по некоторым обстоятельствам, это не совсем простой бытовой случай. Вообще, весьма редко, особенно в цивилизованных странах, личная вражда приводит к покушению на жизнь. Виктор неоднократно говорил мне, что Сергей, живя у него на правах гостя, высказывал неприязнь к евреям и советским диссидентам. «Бабий Яр сами евреи себе устроили; русским не дают на Западе статуса беженца потому, что евреи всюду кричали, что их в СССР притесняли; советские диссиденты – бездельники, погнавшиеся за хорошей жизнью на Западе, и т.п. Я с ним не спорил, выгнать его не мог, - не на улицу же его выставлять», - говорил мне Виктор. Судя по многочисленным отзывам о Викторе, в этом – он весь: не может отказать в помощи никому! Тем более что Сергей в свое время вкусил горького хлеба. В конце 60-х он отказался служить в советской армии, за что был помещен в психушку. Затем его выпустили, и он попытался бежать из социалистического рая через турецкую границу. Был схвачен и помещен в психушку вновь. Но после выхода на свободу и после распада Союза Сергей жил в Нальчике и не отличился ничем, кроме нескольких статей о психушках и нескольких статей против путинского режима. С этим «багажом» и появился в Париже в 2006-м, по туристской визе. Виктор поселил Сергея у себя, изрядно потеснившись, так как ютится в крохотной квартирке, - только потому, что Сергею было некуда деться!
И Сергей получил статус беженца через 4 месяца после подачи! (Не удержусь от сравнения. Сейчас в Париже посадили в депортационный центр чеченца А. Липиева, «вина» которого состоит в том, что его под невыносимыми пытками оговорил другой чеченец. Липиеву удалось вырваться из чеченской западни – и вот, прошло уже четыре месяца, а его судьба до сих пор не решена французскими властями, хотя ближайший советник президента Саркози, Андре Глюксман, заступается за чеченцев как только может... Но то «международный террорист», а Потылицын, очевидно, – новый российский диссидент).
...Потылицыну подыскала место в общежитии и оплатила комнату бывшая жена Виктора, Франсуаза. И к 26 ноября 2007 Сергей уже у Виктора не жил больше года. Что же заставило его прийти к кафе именно в тот день? И как он узнал, что Виктор там будет? Да и, согласитесь, далеко не всегда антисемитские выпады заканчиваются покушением на жизнь.  
А учитывая более чем странное поведение Сергея Потылицына («предугадавшего», когда и где должен быть Виктор, известившего «весь Париж» путем развешивания листовок в центре города, - «даже на Эйфелевой башне», как утверждает Виктор, - что его, Сергея, Виктор собирается убить, и специально прийти к «вычисленному» месту, на убой, что ли? Или «разобраться»? А потом «бомбардировавшего» старых и новых правозащитников и сайт нашей газеты «недоказанными», выражаясь политкорректно, обвинениями против Виктора, угрозами Ахъяду Идигову и Леониду Плющу), может быть два предположения: либо Сергей не совсем вменяем, либо... кое-какие скрытые мотивы. Мы можем лишь предполагать и рассуждать, а установить истину – дело суда. Кстати, благодаря поддержке людей, одни из которых давно знали Виктора по его самоотверженной правозащитной деятельности, а другие – узнали о нем из публикаций,  теперешний адвокат у Виктора, судя по всему, опытный и добросовестный.
Анализируя обстоятельства, в которых всё происходит, я прихожу к выводу: может быть два взаимосплетенных главных возможных скрытых мотива покушения на убийство ветерана советского диссидентского движения Виктора Файнберга спустя 40 лет после его выхода в числе восьмерки отважных на Красную площадь.
Первый: Виктор Файнберг много лет положил на борьбу против упрятывания инакомыслящих в психбольницы, а нынешняя российская власть с 2003 вновь прибегает к «психушкам». И связи Виктора с международным правозащитным движением именно против использования психиатрии в политических целях, весьма вероятно, вновь будут востребованы.  
Второй мотив может вытекать из взглядов и позиций Виктора Файнберга –весьма неординарных. Ибо Виктор, оставаясь пламенным борцом за Израиль, одновременно защищал и защищает чеченцев. То есть, не просто защитник чеченского народа (их на Западе немало) и не просто патриот Еврейского государства. Главное следствие такой позиции состоит в том, что Виктор этим самым сочетанием в пух и прах разбивает основополагающий тезис «антитеррористической операции» против независимости чеченского государства и свободы чеченского народа. Виктор выступает против лживой пропаганды, которая пытается «узаконить» на международном уровне оккупацию Чеченского государства – и, следовательно, проводимый российской властью-мафией геноцид чеченского народа, - представив агрессию России против Чеченской Республики Ичкерия как один из глобальных «антитеррористических фронтов». И основная роль в такой пропаганде отведена «радикальным исламистам», в том числе «арабским пособникам чеченских террористов». Сколько пропагандистских уток было запущено насчет «чеченских террористов» вообще и во Франции в частности! То эти «террористы» замышляли Эйфелеву башню взорвать, то их призрак бродил по парижским предместьям и подбивал живущую там арабскую молодежь поджигать машины более богатых сограждан (вспомним, что творилось в предместьях французской столицы осенью 2006!), то, наоборот, пособники бин-Ладена направляли «международных террористов» в Чечню...
Все эти бредни Виктор разбивает одним своим совмещением деятельности в защиту чеченцев и Израиля.
Более того: Виктор как правозащитник советских времен, вероятно, знает кое-что из подноготной ближневосточного терроризма, во многом подготовленного в секретных лагерях КГБ.
Допускаю, что ни один из упомянутых политических факторов не был четко сформулирован в виде какого-либо политзаказа, возможно, он проявился подспудно в силу столкновения взглядов и позиций действующих лиц этой истории. Моё мнение основывается на позиции Виктора Файнберга и общем политическом контексте. И считаю важным, чтобы этот контекст был, по меньшей мере, принят во внимание как возможный скрытый мотив. Немаловажно и совпадение: в тот роковой день Ахъяд и Виктор встречались в кафе с японскими журналистами, и, по словам Виктора, разговор был о ситуации в Чечне.  

Но вернемся к делу Файнберга – Потылицына. Привожу дословно направленные в суд свидетельские показания Ахъяда Идигова и другие упомянутые представления.

Ахъяд Идигов
Высокочтимый Суд!
С Виктором Файнбергом я познакомился в октябре 1995 г. на территории Чечении, когда шла война и мирные люди продолжали гибнуть ежедневно. Я знал этого человека лишь от своих знакомых и из прессы. В. Файнберг со своими друзьями организовали в 1968 г. демонстрацию на Красной площади (их было восемь, отважных) в знак протеста против ввода войск в Чехословакию.
В то время (в 1995 – Н.Б.) у меня, председателя парламента ЧР-Ичкерия, сложилось хорошее мнение о В. Файнберге, и оно не изменилось по сей день. В Чечении он встречался и с Асланом Масхадовым, и с другими известными людьми. Он уехал во Францию, имея на руках много документов и доказательств об этой преступной войне, развязанной против чеченского народа. На Западе В. Файнберг через свою организацию распространял информацию о положении в Чечении. И мы оттуда имели с ним телефонную связь, сообщая о войне и о положении чеченского народа.
В 2001 г. моя семья и семья моего сына вынуждены были перебраться на Запад. И два с половиной года девять человек из двух семей жили в пригороде Парижа в однокомнатной квартире у В. Файнберга. Он принял всех и терпеливо помогал им со своими близкими людьми как мог, пока власти Франции сами не решили вопрос жилья для наших семей. И это один только малый, если можно так сказать, случай, характеризующий В. Файнберга.
Думаю, самое большое из того, что делает В. Файнберг, - это то, что он остается таким, каким был и прежде. Такие люди, как он, всегда готовы в тяжелое время прийти на помощь, не жалея себя. Виктор Файнберг заслуживает высокой благодарности и всяческих наград от нас всех и от правительств Запада и государств постсоветского пространства. Эта вся «великая восьмерка» с Красной площади до сих пор в опале, но они – настоящие герои нашего времени.
И В. Файнберг – один из них, открывших всем нам возможность изменить этот мир в лучшую сторону. И если прошлое мы не оценим по всей строгости и справедливости, то человечество рискует повторить ошибки истории.
Трудно понять, что могло двигать Сергеем Потылицыным 26 ноября 2007 г., когда он поджидал с железным молотком в руках Виктора Файнберга, которому исполнилось 76 лет. И все его попытки оправдаться, которые он рассылает в виде писем по многим адресам, не могут перевесить тот факт, что он нанес удар молотком в голову старому человеку, Виктору Файнбергу.

Свидетельство преступления, представленное Ахъядом Идиговым суду на отдельном бланке
С Виктором Файнбергом мы были на встрече с журналистами в Париже 26 ноября 2007 г. При выходе из кафе Файнберг направился к автомобилю, на котором мы приехали, рядом с которым (в 3 – 4 метрах) стоял человек. Когда Файнберг приблизился к нему, тот нанес Виктору резкий удар молотком по голове. От этого удара Виктор Файнберг упал на спину, и из его головы хлынула кровь. Я бросился ему на помощь и попытался его поднять и отвести в безопасное место. Придерживаемый мной Файнберг (ему в тот день исполнилось 76 лет) пытался не терять самообладания, хотя кровь еще сильно сочилась из раны, облив мою рубашку и куртку. Файнберг был очень слаб, но он поднял свою тросточку на уровень пояса, показывая в сторону Потылицына. И тут проявилась повторная агрессия Потылицына, он ухватился за трость и сделал попытку еще что-либо предпринять против В. Файнберга. Я предупредил Потылицына, что этого не следует делать. Удалось усадить Виктора Файнберга на стул и перевязать бинтом ему голову. Люди вызвали врачей и полицию. Тем временем Потылицын куда-то исчез.


Елена Боннэр
To Whom It May Concern:

March 17, 2008

Свидетельские показания по делу В. Файнберга  и С. Потылицына

Глубокоуважаемый суд!  

Узнав о покушении 26 ноября 2006 года на жизнь Виктора Файнберга и о том, что 20 марта 2008 состоится суд по делу Сергея Потылицына, я хочу сообщить суду следующее.
Я знаю Виктора Файнберга (и его родителей) с 1968 года. Я абсолютно убеждена в его порядочности, гуманности, честности, доброте и благородстве.
Репутация Виктора Файнберга как участника советского правозащитного движения совершенно заслужена, и никакие клеветнические и лживые письма этого не могут изменить.
Виктор Файнберг был в числе восьми человек, вышедших на Красную Площадь 40 лет назад «За вашу и нашу свободу»,  в поддержку Пражской Весны и в знак протеста против вторжения советских войск в Чехословакию. Виктор был «наказан» больше других, к нему отнеслись с особой жестокостью; при аресте ему выбили 4 зуба, отправили в психиатрическую тюрьму, где с характерной для Виктора самоотверженностью, он защищал других политических и не политических узников, выступая против избиений больных и бесчеловечных условий содержания.
По освобождении и в эмиграции, Виктор продолжал работать по сбору информации об использовании психиатрии в политических целях. Это была очень важная часть борьбы за права человека в СССР.
В приверженности Виктора ценностям гуманизма, толерантности, в его уважении к человеческой личности у меня нет никаких сомнений, как и в том, что для этого человека насилие органически неприемлемо.
Прошу зачитать это мое письмо на суде. Надеюсь, что мои показания помогут разобраться в этом деле и вынести справедливый приговор.

С уважением, (подпись)

 «Старый» правозащитник из Британии Макс Гэммон, известный хирург и коллега Виктора по правозащитному движению,  в своей характеристике Виктора Файнберга, также присланной в суд (на английском языке), тоже отмечает заслуги Виктора в деле борьбы с карательной психиатрией в советские времена. Он разъясняет, что пришлось перенести Виктору Файнбергу в «психушке». «Лечение» Виктора заключалось в инъекциях сульфазина, вызывающего жар, и заворачивании всего тела в мокрую простыню столь туго, что при высыхании простыня «съеживается», повергая «пациента» в состояние медленного удушья, вплоть до потери сознания.
Затем, пишет Гэммон, «Виктора освободили и разрешили эмигрировать в 1974 в результате давления западного общественного мнения на советские власти. Но в то время, в эпоху Мирного Сосуществования, западные правительства упорно отказывались поднимать вопросы о преследовании диссидентов в СССР. В течение 70-х Виктор посвящал всё свое время и вулканическую энергию разоблачению коррумпированной государственной психиатрии в СССР и убеждению западных правительств, чтобы они вмешались в судьбу диссидентов, заключенных и истязаемых в советских тюремных психбольницах. С этой целью он основал Campaign Against Psychiatric Abuse, CAPA (Кампания против злоупотреблений в психиатрии), членами которой были люди со всего мира». Отметив, что основной метод работы САРА заключался в «бомбардировании» парламентов, правительств и советских властей письмами, Гэммон упоминает, что САРА способствовала освобождению Буковского, а также украинских правозащитников Леонида Плюща и Зиновия Красивского.
«Я без колебаний заявляю, что Виктор Файнберг не только сыграл важную роль в пробуждении западного общественного мнения насчет злоупотреблений психиатрией в СССР в политических целях и в освобождение диссидентов, томившихся в застенках и подвергавшихся истязаниям, - но он также внес крупный личный вклад в поражение советской коммунистической системы угнетения. Деятельность Виктора Файнберга в течение всей его жизни так и не удостоилась широкого общественного признания. Он принадлежит к когорте тех, о ком сказано в 'Послании Апостола Павла к евреям': 'Мир не стоит их'».

А вот представление Гордона Ньюмана (Gordon Newman), писателя и продюсера (одно из его произведений: Judge John Deed) и Ребекки Хьюз-Холл (Rebecca Hughes Hall), писательницы (The Volcano; Life for Daniel, Fruits from Paradize и др.):
 «Виктор Файнберг – человек отважный, цельный и честный, он, несомненно, - один из тех героев конца ХХ века, которым не пели дифирамбы». Виктор – «из тех, кто неустанно трудился ради своих сограждан и не искал при этом выгод для себя. Перед лицом страшного противодействия беспощадной, не знающей сожаления, государственной машины он не отступил. Его моральная и физическая отвага служит образцом, к которому мы можем лишь стремиться».     

Сын Виктора Юрий также прислал в суд своё мнение на основании собственного анализа фактов и писаний Потылицына:
«Кто такой Потылицын? Человек, известный повторным изобретением табурета и тем, что перехитрил французские власти получив от них статус беженца без всяких на то оснований. Должно быть, московские спецслужбы славно повеселились, узнав, что их сексот получил во Франции вид на жительство,  всего-навсего выложив в интернете несколько неграмотных инвектив в адрес Путина и обратившись к французам с просьбой об убежище, дескать, видите что я написал,  теперь если вернусь в Россию, - меня посадят...
Парижские друзья отца, стыдясь выгнать приезжего на улицу, но, в то же время, тяготясь гостеприимством, всегда знали кому можно переправить настырного постояльца. У Виктора Файнберга дверь всегда открыта для всякого страждущего и нуждающегося. Можно прийти днем или ночью и рассчитывать на ночлег и содержимое холодильника. И все это просто, без  позы благотворителя или поучений как надо жить. Порой это доходило до абсурда: у него жили целые семьи и длилось это не месяцами, а годами. Иные из гостей становились друзьями и почти родственниками, иные вели себя как лиса, которая занимает чужую нору.
   Отец никогда никого не выгонял, статус гостя в его однокомнатной квартире надежно  охранял пришельца даже, если тот нарочно старался оскорбить хозяина. Но вот нашелся гость, который расценил подобное отношение к себе как лицемерие.
C первой строки 17-страничного письма Потылицына видно желание уязвить, «срезать» адресата и представить себя в лучшем свете:
 «Вы, как человек ничтожный, но случайно ставший широко известным, приемлете только восхищение Вами...А я, как уверенный в себе человек, напротив, благодарен своим критикам...»
  Ну что ж, если автор сам просит, пожалуйста. Только о благодарности придется забыть, известно какой благодарностью платит Потылицын.
Факты биографии отца, услышанные им в частных разговорах, искажаются, перевираются или вольно интерпретируются. Например, утверждается, что отец уехал из Союза, бросив семью. Вранье. Папа предлагал уехать нам всем вместе, хотя они с мамой были уже несколько лет в разводе. Я в то время учился на втором курсе института и так же, как и мама, предпочел остаться.
   По тексту в 17 страниц можно многое сказать о человеке, даже не зная точно, где он врет. Не нужно психологического образования, чтобы понять, чего хочет автор: рассказать о своих потылицынских достоинствах и о недостатках Виктора Файнберга, так и не выгнавшего автора письма из своего дома, что, по мнению последнего, следовало сделать, дескать, вот это было бы по-мужски. Здесь просматриваются родимые пятна коммунизма, - известно, что коммунисты нетерпимость к чужому мнению и вообще к оппоненту отождествляли с нетерпимостью ко злу, с собственной искренностью и прямотой. И тоже считали при этом, что поступают по-мужски. Некоторые красные командиры, включая самых известных, получив полномочия, собственноручно расстреливали своих проштрафившихся подчиненных и ох, как это было по-мужски... с точки зрения Потылицына, конечно. Жаль, Потылицын не мог попасть под такую раздачу, поскольку не пошел в армию, - восхищение бы как рукой сняло. Впрочем, что взять с перевертыша и приспособленца. Этот «уверенный в себе человек» почему-то пишет моему отцу безумно длинное письмо, грозя разослать его другим диссидентам. Помимо обвинений, предъявленных в оскорбительной форме, автор не жалеет места на себя любимого. Как говорится, «сам себя не похвалишь – никто тебя не похвалит».По письму мы можем представить себе его автора - мыслителя, изобретателя, мужественного борца с тоталитарным режимом, обладающего здравым смыслом, нетерпимостью к злу и природной порядочностью.
   И мой наивный папа до сих пор верит, несмотря на все мои доводы, что имеет дело с талантливым изобретателем складной табуретки, за которой гоняются специалисты НАТО, мечтая приобрести ее для «зеленых беретов» в горячих точках. Я посмотрел в поисковике  Yandex  имя «Сергей Потылицын» и нашел на частной странице на сайте geocities.com  неподписанную заметку со скромным заголовком «Вещь необходимая всем...», рекламирующую складную табуретку. В тексте старательно перечислены все возможные варианты использования складной табуретки. Под фотографией, на которой автор стоит, гордо поставив ногу на нечто покрытое красивым синим чехлом, поясняющая подпись:     «...сиденье зачехлено по понятной причине: «ноу-хау» - дорогостоящий товар, и нет резона выдавать пока незапатентованную конструкцию».  
      Указывается, что изобрел ее Сергей Потылицын, сообщается что он русский, живущий во Франции.  «Заинтересованным субъектам» предлагается написать на прилагаемый e-mail. Наверное предполагается, что «субъекты»  не знают, что такие же складные табуретки, только уже запатентованные, продаются в каждом спортивном магазине, а те, что у Потылицына под чехлом, по очертаниям удивительно напоминают магазинные...    Потылицын – несчастный графоман, пишущий бессвязно и претенциозно, невежда, путающий Пушкина с Шекспиром («она его за муки полюбила...», оказывается, Александр Сергеич написал), хвастун (см. якобы изобретения «уверенного в себе человека»), трус ( по свидетельству видевших его в минуту опасности), хамелеон, переливающийся всеми оттенками то ханжества, то цинизма, в зависимости от ситуации, любитель халявы, который «отказывается от денег», чтобы взять их через минуту и, как Плюшкин, держит в кулаке не тратя до последней возможности, абсолютно бесхребетное существо, - идеальный кандидат в агенты для ГБ и скорее всего, действительно, сексот путинской охранки, что доказать по понятным причинам трудно. Но я берусь убедительно обосновать такое предположение, опираясь на текст его письма и свидетельства окружающих (кстати, внедрение стукача в семью жертвы - это еще чекистское изобретение нередко применялось ГБ в борьбе с диссидентами).
    Поначалу я не мог понять, зачем Потылицыну вообще нужно это письмо, которое ничего для него не решает? Он свое (то что хотел) уже получил. Есть жилье, есть какое-то пособие, есть статус. Казалось бы - живи и радуйся. И зачем в таком личном, пасквильном письме, адресованном моему отцу, явно не стороннику путинского режима, нужен наезд на этот режим? Это что, демонстрация солидарности? Скорее, попытка снять подозрения. Стало быть, подозрений опасается.  А почему Путин в письме Потылицына несколько раз назван «фюрерчиком» и ни разу по-другому, почему на несколько страниц растянулось повествование о советском и российском холуйстве,  с такой неестественной частотой употребления однокоренных слов? Неужели так беден запас эпитетов у изобретателей табуреток?  И потом мелькнула догадка: эти два слова (фюрерчик и холуи), видимо, ему было высочайше разрешено использовать, поэтому другие ругательства в отношении России и Путина нашим пасквилянтом практически не употребляются. Тогда, если мы принимаем мою версию, о торчащих из потылицынского письма гэбэшных ушах, становятся понятными и те места в письме, где якобы цитируются нелицеприятные высказывания отца о других диссидентах и эмигрантах: ведь это любимое занятие ГБ – посеять ссору в стане врага.
    Возникает вопрос: почему это произошло именно сейчас, а не год, не десять назад. Действительно, сомнительных людей, наряду с нормальными и порядочными, через дом отца прошло за эти годы немало. Маловероятно, а точнее - невероятно, чтобы среди них не оказалось ни одного сексота. Такое уже наверняка было, только без скандала.
    Видимо, в этот раз понадобился скандал с привлечением внимания публики к бывшей диссидентской среде в эмиграции, чтобы перед выборами президента (речь – о выборах президента России. Н.Б.) обмазать эту среду грязью и сделать это руками как бы своего, как бы такого же бывшего узника советской психушки, который знает эту «гнилую диссидентскую тусовку» изнутри и может разоблачить ее перед всем миром.
    Зачем? А вдруг бывший диссидент Буковский, согласившийся выдвинуть свою кандидатуру, понравится российскому электорату? Он ведь, электорат, управляемый, управляемый, а вдруг выкинет какую-нибудь штуку - поди знай. Конечно, как писал любимый классик Потылицына, Пушкин, «они любить умеют только мертвых». Так-то оно так, а вдруг да и живого полюбят? Лучше подстраховаться, соломки подстелить, как с Ходорковским, он еще только подошел к большой политике, а его уже нейтрализовали.