За бурными разгонами «несогласных», искусственно раздутым эстонским скандалом, а теперь уже и почти провалом саммита ЕС-Россия, и визита Кондолизы Райс, кажется, менее заметны судьбы новых политзаключенных российской «управляемой демократии». Вот одно из них (постоянные читатели «Запада  -Востока» о нем уже отчасти знают из моей статьи в номере за 21 – 28 декабря 2006). Теперь – продолжение.
...Борис Стомахин, журналист и публицист, стал политзаключенным в марте 2006.

Яростный противник путинского и вообще чекистского режима, он в некоторых случаях, подобно Чернышевскому, «звал Россию к топору» на сайтах чеченского сопротивления и в бюллетене «Радикальная политика», который издавал самиздатом тиражом не более 100 экз.
Однако «непримиримый радикал» в статьях, Борис в жизни – человек более чем скромный, мирный и вообще, типичный московский еврейский парень 30 с небольшим, сын одинокой пожилой мамы-инвалида, единственный доход которой – частные уроки русского языка. Представляете, как «грозен» он для государства Российского?
Тем не менее, 21 марта 2006, поздно вечером, за Борисом пришли. При задержании он получил перелом позвоночника и стопы.
Его поместили сначала в «Матросскую тишину», потом перевели в СИЗО №5 – «рангом ниже».
Обвинение – по двум статьям: 282-й («разжигание этнической и межрелигиозной вражды») и 280-й («публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности»).
Возможно, в стране, где правит Закон, невзирая на лица, оправдание захвата в заложники зрителей спектакля («Норд-Ост») и призывы «убивать, не считаясь с рабским российским населением» и впрямь могли бы посчитать «призывами к разжиганию... и экстремизму». Но в странах, где Закон соблюдают во всей его полноте, «призывы», если они не подкрепляются никаким действием, не считаются нарушением закона, так как там действует конституционное право на свободу слова.
В Америке разгорелся довольно крупный скандал в университете Денвера, штат Колорадо (я живу в Калифорнии), вокруг профессора Уорда Чёрчилла (Ward Churchill). Внимание к нему привлекли его публичные высказывания на лекциях и в статьях. Особенно – то, в котором он назвал погибших в черный вторник 11 Сентября 2001 сотрудников офисов, располагавшихся во Всемирном Торговом Центре, «маленькими эйхманами», приравняв, таким образом, ВТЦ к... Третьему рейху, и оправдав действия террористов, «возмущенных внешней политикой США».
Университет назначил ученый совет для проверки научной деятельности Чёрчилла. Обнаружилось, что сей «ученый» не брезгует плагиатом, подделкой фактов и хватается за любую тему, которая вернее всего ведет к получению гранта. Иными словами, Чёрчилля уличили в научной недобросовестности, несовместимой с этикой ученого. Лишь после этого встал вопрос об его исключении из университета. Увольнении с работы, но не аресте и уж тем более не тюремном заключении! Первая Поправка к Конституции США – право на свободу самовыражения – надежно защищает даже столь сомнительных личностей.
Право на свободу слова и самовыражения записано и в Конституции Российской Федерации. Но  Стомахина районный суд приговорил к 5 (пяти!) годам лишения свободы!   
На фоне регулярных, чуть ли не ежедневных избиений, а нередко и убийств, в российских городах «скинхедами» «черных», - по «терминологии» скинхедов, под этот термин подпадают и чернокожие студенты (всё еще полагающие, что в нынешней России «все расы равны»), и сотрудники посольств, по неосторожности своего руководства оказавшиеся не той расы, и китайцы и вьетнамцы, наивно понадеявшиеся заработать в России, и выходцы из Средней Азии, всё еще полагающие, что российские правоохранители предоставят им политубежище от преследований Каримова и Ко, и «лица кавказских национальностей», до сих пор уверенные, что поступление в столичные вузы является пропуском в российское общество, и наивные евреи, считающие, что безоговорочная поддержка ими всех деяний российской власти автоматически обеспечит им защиту от антисемитизма и скинхедов...- и ведь почти никого из скинхедов не привлекли к судебной ответственности...  
На фоне не раскрытого до сих пор убийства в июле 2004 ученого-эксперта по межнациональным отношениям Николая Гиренко и нераскрытых убийств его менее известных единомышленников, пытавшихся осуществить законными методами закрепленные Конституцией РФ права и свободы росийских граждан и неграждан независимо от национальности (и политических убийств более известных, от о.Меня, Листьева и Старовойтовой до Пола Хлебникова, Политковской и Литвиненко)...
И на фоне гремящих на всю страну и мир журналистов и «публицистов» М.Леонтьева, Б.Пушкова, Н.Сванидзе... несть им числа, изрыгающим с основных российских телеканалов и страниц влиятельных газет ушаты грязи то на чеченцев, то на грузин, то на украинцев, то на американцев, а теперь вот на эстонцев (как когда укажет перст начальственный). То есть, в стране, властные лица которой и покрываемые этими лицами «скины» разных мастей ежедневно, ежечасно, почти открыто, всеми дозволенными и недозволенными методами, утверждают превосходство русской нации над всеми прочими, единичный случай суда «за разжигание межэтнической ненависти» выглядит нарочитым театром абсурда, а с юридической точки зрения – систематически односторонним применением закона.
Второе обвинение – еще абсурднее. В стране, где президент стал таковым в результате более чем сомнительных террористических актов (не расследованных полностью до сих пор), развязанной войны и ряда открытых подтасовок «волеизъявления» народа, призывать к «экстремистской деятельности» невозможно, ибо невозможно «публично призывать» к той деятельности, которая беспрепятственно осуществляется сверху и снизу российской «вертикали власти» в течение как минимум семи лет. Равно как невозможно призывать к «насильственному свержению конституционного строя» (ибо оно уже осуществилось нынешними властями России в 1999 без всяких публичных призывов: провозглашенное Конституцией 1993-го «демократическое правовое федеративное государство» с «разделением властей» и «неотчуждаемым правом на частную собственность» фактически заменено государством мафиозной диктатуры и централизованной «вертикали власти», а право на частную собственность, как весь мир убедился на примере Ходорковского, очень даже отчуждаемо), как формулировалась эта статья ранее. Заметим в этой связи, что изменение формулировки сделала данную статью еще более рыхлой, неопределенной и позволяющей применить ее к любой трактовке понятия «экстремизм», какая только будет угодна любому чиновнику любого ранга.
 В сложившейся ситуации Борис призывает, наоборот, к восстановлению конституционного строя и законности. В своем слове подсудимого на районном суде он блестяще защитил и свое право на свободу слова, и свою позицию по прекращению чеченской войны и соблюдению Конституции РФ.
Судья Ишмуратова отказала всем, кто мог выступить в защиту Бориса, кроме его адвокатов. Так, Борис, по праву подсудимого, просил суд назначить  общественными защитниками В.Новодворскую, С.Григорьянца, Е.Карамьяна, выразивших желание быть таковыми. Судья отклонила всех. Не приняла во внимание ни одной статьи в защиту Стомахина, ни одного обращения к суду с просьбой хотя бы о снисхождении к Борису из-за его состояния. Не приняла петицию от имени американской правозащитной организации «Объединение евреев – выходцев из бывшего СССР», занимающейся защитой прав человека в России.  Не учла блестящую самозащиту Бориса, выступления адвокатов -Алексея Голубева и Карена Нерсесяна.
Мама Бориса, Регина Леонидовна, рассказывает, что одному милиционеру, сбившему машиной насмерть человека, тоже дали пять лет. Иными словами, Свободное Слово приравнено к убийству человека!
«А Ишмуратову недавно избрали судьей на новый срок», - сообщила Р.Л.
Когда адвокат спросил ведшего дело Стомахина следователя районного суда Поликаркина, доволен ли он приговором, тот ответил: «Конечно, доволен. Стомахин же не признал своей вины!». (Правда, прокурор просил семь лет. А Стомахин действительно не признал виной то, что ему инкриминировали; наоборот, на суде он полностью доказал, что при нынешнем режиме в России его взгляды не содержат состава преступления, по крайней мере, они гораздо менее «экстремистские», чем речи на 1-м канале ТВ Леонтьева и других, - а свободу слова еще официально не отменили).
2 мая должна была рассматриваться в Московском городском суде кассационная жалоба. Суд перенесли на 23 мая. Оказывается, судья районного суда Ишмуратова, которая должна была своевременно передать дело в Мосгорсуд, тянула с передачей пять месяцев, а потом...  потеряла одну из кассационных жалоб адвокатов. Так что 2 мая городской суд лишь получил эту кассационную жалобу от Карена Нерсесяна.
А тем временем Бориса в конце апреля перевели в камеру с худшими условиями, без объяснения причин. Камера перенаселенная, людей больше, чем коек, спят, чередуясь (при переломе позвоночника!!!), очень шумно (при бессоннице и головных болях Бориса).  
Начальник медсанчасти СИЗО, Алексеев, по словам Регины Леонидовны, - не врач, а палач. «Я принесла Борису костыли, но он ни в какую не хотел их передавать Борису. Наконец, я передала на свидании. Но перед судом, через 10 месяцев пользования, Алексеев забрал у Бориса костыли и унес их в каптерку».  
Еще во время районного суда в защиту Бориса активно стала выступать Елена Санникова, бывшая политзаключенная. 12 ноября она опубликовала "Обращение к правозащитникам" с призывом активизировать действия в защиту Стомахина вне зависимости от отношения правозащитников к содержанию его публикаций. К сожалению, многие правозащитники включились слишком поздно – когда все были поражены суровостью приговора: такой приговор за свободное слово выносился в путинской России впервые. В 2003 судили по аналогичному делу Павла Люзакова (тоже писавшего на чеченских сайтах в поддержку чеченцев и против войны). Дали 2 года. Люзаков уже их отбыл, и его освободили. Стомахину «повезло» меньше.   
Борис заявил 2 мая ходатайство о том, чтобы Елена Санникова была  общественным защитником в кассационном суде. Суд отверг ходатайство так быстро, что адвокат Голубев не успел передать судьям письменного ходатайства Бориса. Основание отказа: Санникова не была защитником в суде первой инстанции. Но суд первой инстанции общественных защитников в принципе не допустил.  
«Это было единственное ходатайство Бориса, которое он успел заявить в Мосгорсуде, и его отклонили. Я хочу уговорить адвокатов возобновить это ходатайство на том основании, что я – филолог, а Бориса судят за тексты и без профессионала по текстовому анализу защите трудно обойтись. Еще и на том основании, что я – эксперт движения «За права человека», - рассказала Елена.
26 апреля Елена организовала пресс-конференцию. Выступали  Валерия Новодворская, Валентин Гефтер, Сергей Григорьянц, Евгений Ихлов, Елена Батенкова... «Было, правда, мало прессы. Получилось, скорее, что-то вроде круглого стола. Репортаж о пресс-конференции я видела только на Сайте «Свободного слова», ну и, конечно, на сайте «За Бориса» (zaborisa.narod.ru; zaborisa.marsho.net), - рассказала Елена.
«Дело Стомахина» - частный случай ясно просматривающейся общей тенденции «басманного правосудия» с односторонним движением: все, кто против путинской политики, - «государственные преступники». А те, кто против путинской политики на Кавказе – «государственные преступники самой тяжкой категории».  Даже - московский интеллигент и сын одинокой матери, кустарь-самиздатовец.

 «А мы – чекисты, идем уверенно…»
 «А мы – чекисты, идем уверенно, ведет нас маршал – ЛАВРЕНТИЙ БЕРИЯ»
(из строевой песни начала 50-х годов)
Об этой песне я впервые услышал от преподавателя истории органов госбезопасности СССР Майданова Ивана, когда учился в Высшей школе КГБ СССР.
Он рассказывал, что родился и жил в Белоруссии, и с завистью наблюдал, в какой красивой форме, с упомянутой строевой песней вышагивали чекисты в начале 50-х годов. А потом, вдруг, что-то случилось. В 1953 году, враз, исчезла песня, строй и форма. От нее резко начали избавляться. Почему?
Государственный строй не изменился, власть осталась советской… Не стало лишь начальника прежнего у чекистов – Лаврентия Павловича Берия. Что же вызвало такую панику? – Накуролесили, набеспредельничали и могли попасть под руку народного гнева!.
 А возможна в наше время такая паника в ФСБ РФ? Ведь, читаешь, столько всего натворили! (Представляю, сколько будет радости маленьким детишкам от новых черных фуражек). Неужели, как и за сталинские репрессии, оперработники и следователи, нагло фабрикующие дела и незаконно направляющие людей в тюрьмы, на расправы «персональными нарядами», не ответят перед законом и справедливым народным судом?
Мне удалось в 80-е годы поговорить с одним из бывших следователей сталинского НКВД – Мальцевым Виталием Антоновичем. Он работал преподавателем  Высшей школы КГБ СССР на кафедре криминалистики, специализировался на расследованиях диверсий и вредительства в сельском хозяйстве. Человек добродушный и самокритичный. «Я закончил двухгодичное обучение в сельхозтехникуме и работал в деревне ветеринаром. Вдруг, вызывают меня в Управление госбезопасности. Ну, думаю, конец мне пришел. Тогда легко могли посадить по одному ложному доносу соседа, которому в чем-то отказали. Приезжаю, а мне говорят: «Предлагаем работать у нас следователем». Я попытался сказать, что я не юрист, а ветеринар, и что это очень далеко от следствия. Но мне пояснили, что главное уметь писать и бумаги подшивать так, как в других делах. Образец дадут. Вот по нему и пиши. И работал!», - закончил рассказ Виталий Антонович.
Я удивленно тогда спросил: «А откуда в деревне брались диверсанты и вредители?» Он ответил: «Как таковых их не было. Но существовали планы, сколько в каждом районе, селе нужно выявить диверсантов и сколько вредителей. Не выполнить план было невозможно, самого посадят. Вот и искали ущербных людей: скандальных, обидчивых, завистливых и т.п., которые с удовольствием писали на нормальных людей ложные доносы. Одного такого доноса было достаточно, чтобы человека надолго упечь в тюрьму. А может и безвозвратно. Ведь после доноса человека могли, на основании действовавшего уголовно-процессуального законодательства подвергать пыткам. Выносилось постановление: такого-то подвергнуть пыткам, скажем, по форме 1. Прокурор давал санкцию и ставил печать. После таких пыток, любой готов был подписаться даже под тем, что готовился к убийству Сталина. И некоторые писали и подписывали, лишь бы конец кошмару пришел. И закон этот принимали не органы НКВД, а Верховный Совет, по рекомендациям и проектам ученых-процессуалистов».
Я вспомнил сейчас эти беседы со старыми чекистами, чтобы сравнить нынешнюю ситуацию со сталинскими временами. Меня так же, как и в сталинские времена осудили за, якобы, разглашение государственной тайны Российской Федерации на одном лишь ложном доносе агента УСБ ФСБ Шебалина В.В. Следователи – такие же, видимо, недоучки и  также маниакально стремящиеся сделать дело лишь для «галки» или выполнить заказ сверху. Как и во времена сталинского ГУЛАГа меня направили «персональным спецнарядом» (не предусмотренным законом) в места лишения свободы, где есть реальная опасность для здоровья и жизни. В сталинские годы «персональных нарядчиков» ОБСТАВЛЯЛИ «СТУКАЧАМИ-ЛЖЕДОНОСЧИКАМИ», писавшими на неугодных лиц доносы: мол, рассказывал политически вредные анекдоты, плохо отзывался о товарище Сталине и т.д. За это людей расстреливали. На основании вот таких подлючих доносов, написанных за дополнительную пайку, людей лишали жизни.
Меня тоже здесь, в Тагиллаге, обложили «стукачами-лжедоносчиками», которые за УДО, за другие уступки и льготы пишут ложные доносы. Правда, сам документ тогда так и назывался «донос», а сейчас «докладная» (кстати, не предусмотренная ни одной нормой российского закона, но местными Свердловскими судьями принимаемая как известная конституционная форма!?). И только не расстреливают, как ранее, а сажают в ШИЗО. Где, иногда, и умереть можно, хотя и не от пуль. Как видите, мы очень близко, в результате путинского правления в России, приблизились к сталинским временам авторитаризма и беззакония. И сколько это продлится, будет ли кто-то отвечать за это – неизвестно. Кстати, и Управление ФСБэшное создано в системе ФСИН России с осени 2005 года.
Вначале, где-то с середины 90-х годов, взяла ФСБ РФ под контроль суды и прокуратуры. Тогда, под видом «борьбы с коррупцией» были созданы отделы в УЭК (Управлении экономической контрразведки), для работы по судьям и прокурорам. Ну очень великолепное средство сделать их ручными, управляемыми. Потом пошли далее. А ФСИН, которая и ранее была в ФСБ РФ как «рабыня Изаура», податливая и управляемая, сейчас кормит целое управление делегированных чекистов, которые (как когда-то в МВД СССР начинали) уже своими руками могут расправляться с теми, кого уже засадили за решетку.
В настоящее время, уже завершено строительство «чекистского государства», по влиянию спецслужб далеко обогнавшего сталинский Советский Союз. И так же, как в те времена, рукоплещем лидеру, хвалим органы за умелую борьбу с «врагами народа», с «террористами», рапортуем об успехах в экономике, приводим высокие рейтинги. А фактически имеем подавление свободы, пытки и уничтожение людей. И как долго такое может существовать? Ведь за окном уже XXI век!? А мы все твердим, что у нас «свой должен быть путь развития общества» – сталинский, с жестким авторитарным режимом, без демократии и прав человека и с большим процентом политзаключенных (чтобы на «вертикаль власти» не посягали!) и т.д., и т.п. Как удобно все можно подвести!
Ну, а если много набирается осужденных, давайте их доведем до того, чтобы скорее передохли. И  процент сразу снизится. В таком духе выступает депутат от ЛДПР в Госдуме Абельцев С.Н., курирующий работу ФСИН по линии Комитета по безопасности ГД ФС РФ.
Вот так идет «давиловка» и уничтожение людей в путинской России. Не отличаемся мы от советского сталинизма. Не дали, в свое время, должной правовой оценки преступлениям каждого члена машины подавления своего народа! Вот она и возродилась. Ведь в таком режиме кое-кто очень хорошо блаженствует!
Очень хотелось бы, чтобы в этот раз, если народ все осмыслит и начнет избавляться от блаженствующих палачей, были учтены уроки истории, и к ответственности были привлечены все виновники геноцида, убийцы, палачи. Персонально. И за все преступления.