В Сан-Хосе (Калифорния) прошел 9-й Международный конкурс пианистов-исполнителей русской классики.

Побывав, как и каждый год, на нескольких концертах этого конкурса, я решила использовать свои страницы для того, чтобы порассуждать об этом неполитическом, культурном явлении. А может, напротив, - очень даже политическом? Где кончается «политика» и начинается «культура»?
На сей раз грань пролегла предельно ясно: там, где ни на одном из концертов нет ни одного политического деятеля (а если и пришел хоть какой, то не корысти политической ради, а токмо во имя личного наслаждения прекрасной музыкой). Там, где кончаются грязные маневры и начинается чистое искусство... Там, где кончается вымученно-официозное наигранное ликование «Наша взяла!» - и начинается естественное вхождение подлинно высокой русской культуры в целый огромный мир на равных правах с другими культурами, но со своей уникальностью.  Там, где посыл из русского прошлого, запечатленный композитором, доносит через века и расстояния до нас, внимающих за океаном, уроженец России, Украины, Казахстана, Китая, Монголии, Америки, Западной Европы, Африки (17-летний Меган-Джеффри Принс, 22-летняя Эстея Крюгер и 27-летний Бруно Алфредо Пинто Рибейро приехали именно оттуда, из ЮАР; к сожалению, мне не довелось никого из них услышать, ибо на финальных концертах они не играли, так как не заняли призового места), вдруг открывая в этом посыле нечто удивительно близкое себе и обогащая этот посыл собственным прочтением – и через это близкое приходя и приводя нас к великому открытию: все люди суть одного биологического вида, а каждая особь – уникальная Вселенная.  
«…Молодых даровитых музыкантов, родом из различных культур, объединённых страстью к музыке, собрал со всего мира этот доброжелательный конкурс. Я выражаю искреннюю признательность организаторам Международного Конкурса пианистов-исполнителей русской музыки, которые превратили Сан-Хосе в крупный культурный центр», - подчеркивает в приветствии мэр Сан-Хосе Chuck Reed.

...Под сводами блистающего зала – раскаты фортепьяно, то громовые, вздымающиеся бурей, то шелестящие, как дождем умытая цветущая сирень, брошенная мне из заокеанской юности... И оркестр под стать – то громами, то нежной мелодией первой любви унося куда-то в горний мир, подальше от невымытой посуды, незаконченной статьи, неотданных долгов и – о ужас! - неспасённых жизней...
Сидящий за роялем, похоже, на полтора часа растворил свою телесную суть в этой музыке, слившись с клавиатурой и извилистыми ритмами воедино. Третий Концерт Рахманинова звучит в концертных залах изредка, непонятно почему он в опале, то ли сложность далеко не всем даже маститым под силу, то ли предпочитают идти наезженной колеей – Первый концерт, Второй... Но 18-летний Томер Гевирцман, привезший сюда, в столицу технических авангардов современности, Силиконовую Долину Калифорнии, это грозово-сиреневое чудо из... знойного, рискового, жестоковыйно-вечного и устремленного в авангард XXI века, еврейского Тель-Авива, где оттачивает свое незаурядное мастерство в Академии музыки «Бухман-Мехта», не идет исхоженными тропами. Как и его бабушка и дедушка, покинувшие в свое время Польшу и приехавшие поднимать палестинскую целину под будущее Еврейское государство... Он еще не знает, что станет «серебряным призером» конкурса, уступит только одному конкуренту – 22-летнему Кристоферу Фальцоне, приехавшему из Филадельфии.
 «Сейчас музыка – моя жизнь», - ответил Томер на мой вопрос, что такое для него музыка. Он также сказал, что пытается быть музыкантом-исполнителем. Эти «попытки» включают престижный конкурс им. Шопена в Тель-Авиве, конкурсы в Италии, Бельгии, США.
...Томера сменила темпераментная китаянка – 24-летняя Чаойин Кай. Второй концерт Рахманинова, хоть и не в первый раз звучит, но в ее интерпретации обнаруживает недюжинную «мужскую» мощь, и эта сила в сочетании с хрупкой элегантной фигуркой в ярко-красном воздушном платье – уже новая краска в знакомом пейзаже... Ей досталось 3-е место. Жительница Шанхая Кай начала учиться играть с 4 лет, сейчас уже получила степень бакалавра музыки. Участвовала в конкурсах в Китае, а также – в летней программе Моцартовской школы музыки в Зальцбурге в 2004. Сейчас учится в Кливленде и Институте музыки.
Ну и , конечно, Кристофер Фальцоне, совершенно по-новому интерпретировавший «избитый» Первый концерт Чайковского. Начав заниматься музыкой с 4 лет, а сочинять с 6, Кристофер выступал на концертах в Японии, Румынии, Испании и, конечно, по всей Америке...

...Растворились последние звуки под сводами театра, невесть откуда залетевшего в футуристические силуэты Силиконовой долины начала XXI неведомого века легким образом-посланием доисторической 100-летней старины. Заполнили фойе дамы и господа в давно забытых изысканных нарядах, «завоеванные» русскими... композиторами. Впрочем, русской здесь была только музыка, и то несколько условно: русская ли музыка Рахманинова, вернее, только ли русская? Нет, она всемирно-русская! Как и этот концерт – финальный тур 9-го Международного конкурса пианистов-исполнителей русской классики...
Впрочем, и младшие участники – 9 – 12-летние – поразили меня такой технически сложной и проникновенной, эмоционально богатой игрой, как будто они уже взрослые музыканты.
Примерно половина участников, особенно – младших, – выходцы из Китая и других азиатских стран. Победители всех трех призовых мест в двух младших группах – все «азиаты». Из них 7-летний Уенфанг Хан, 11-летняя Йян Женг, 12-летняя Йя Йи Тьан – приехали из Китая; а 9-летний Лоуренс Ли из Сан-Хосе, его сверстники Тамми Ву из Тастина (Калифорния) и Алекс Чиен из Сан-Хосе – «американские китайцы», 11-летняя Виктория Йи Лин Вонг – из Канады. В средней и старшей группах состав призеров разнообразнее: 15-летний Тианги Ду, 14-летний Джиаей Йюань, уже упомянутая Чаойин Кай – из Китая (впрочем, Кай живет в Огайо, но представляет Китай), 21-летняя Хьюн Ахой – из Южной Кореи; 16-летний Гари Йеунг – из Канады; 17-летний Фредерик Миккелсен – из Дании, уже упомянутый Томер Гевирцман из Израиля, 17-летняя Софья Недич из Сербии – три последние из перечисленных стран прозвучали на нынешнем конкурсе вообще впервые...
Что еще мне «бросилось в уши»? Смотрю программу финальных туров и концерта призеров – конкурсанты явно отдают предпочтение либо остро харАктерным произведениям, с ясной драматургией, можно сказать, «образным»: «Петрушка» Стравинского, «Июнь» из «Времен года» Чайковского, «Исламей» Балакирева, инструментальное переложение-вариации Глинки на тему знаменитого «Соловья» Алябьева, - либо ярко выраженным романтическим произведениям: Рахманинову, Скрябину, Чайковскому, а из западной классики – Шопену, Листу. Отчасти выбор предопределяется условиями конкурса (так, для старшей группы обязательно на финальный тур - произведение русского композитора с оркестром; для всех обязательным является включение произведений романтического направления). Но, похоже, и в рамках обязательного репертуара, и в «свободных темах» на концерте победителей преобладают эти две тенденции. Это не значит, что репертуар исчерпывался только названными произведениями. Так, Чаойин Кай (3-е место в старшей группе) поразительно проникновенно «изобразила» Дебюсси; многие играли Бетховена. Но «романтизм» и «драматургичность» явно преобладали, и не только в репертуарных предпочтениях, - даже в интерпретации не «романтических» композиторов. Ощущалось, что даже в рамках классики молодые музыканты стремятся быть «современными», но при этом каким-то интуитивным чутьем они затрагивали романтическую струнку в настроениях времени, - быть может, не столько реальную, сколько желаемую, выражая некую «тоску по романтике», по чистым чувствам и сильным, страстным драматическим настроениям в наш век практицизма и стремительных скоростей. Может, это мое субъективное восприятие, ведь музыка -  наиболее субъективный вид искусства...   
- Я в первый раз вижу конкурс исполнителей русской музыки, - делится впечатлением слушательница, заговорившая со мной по-русски и оказавшаяся пианисткой, педагогом и музыкальным критиком. Она приехала в США из Петербурга, где работала в музыкальном журнале. – И еще: это первый честный конкурс, т.е., очень честным было жюри. Здесь не было учеников членов жюри, не было «фаворитизма», не было тех, кого поддерживали, и тех, кого не поддерживали. Подход был очень профессиональным, и оценили не просто хороших студентов, которые хорошо играют, а людей, достойных быть на сцене, рожденных быть музыкантами, потому что они – художники по своей натуре. Это и должны делать конкурсы. Конкурсы должны открывать публике тех людей, у которых «есть что сказать», которые могут наилучшим образом передать кусочек прошлого в настоящее. Настоящий талант – большая редкость. Много хорошо играющих, но не все – «посвящённые».
Я, жительница Сан-Хосе, и сама “росла” вместе с восемью конкурсами (о первом, состоявшемся в 2000 году на уровне города, просто не знала). Этот – особенный: на нём впервые участвовал в заключительном туре профессиональный оркестр Силиконовой Долины, до него два года были любительские оркестры, а еще раньше конкурсанты играли в заключительном туре на двух роялях. Это значит – конкурс вырос на целую категорию. А в остальном – как и прежде: конкурсанты – от 6 до 30 лет – приехали со всех концов мира, в 4 возрастных группах: самые маленькие («Юные музыканты» - Young Musicians, 6 – 9 лет); младшего среднего школьного возраста («Юниоры» - Juniors, 10 – 13 лет);  среднего и старшего школьного и младшего юношеского возраста («Средняя группа» - Intermediate Cathegory, 14 – 17 лет); старшая группа («Авангард», «Продвинутые» - Advanced, 18 – 30 лет)...
Вот только жюри частично обновленное – так, нет зачинателя, Владимира Виардо – у него теперь свой собственный конкурс. А остальные – старые знакомые...

Судьи
Антонио Помпа-Балди, председатель жюри. Лауреат конкурсов Маргариты Лонг и Жака Тибо, Вэна Клайберна, он выступал в Карнеги-холле, залах Милана, Неаполя, Парижа...
Я побывала у Антонио на «мастер-классе» (когда именитый мастер дает «открытый урок», на котором может присутствовать каждый, – по крайней мере, на этом конкурсе). На моих глазах (и ушах) он «расцвечивал» «контуры» учеников (их отобрали из числа конкурсантов, причем не все стали призерами) своими музыкальными «красками»; иногда его интерпретация произведения деликатно «спорила» с интерпретацией ученика. А в одном случае маэстро ознакомил ученика с эпизодом биографии Шопена, связанным с исполнявшимся произведением.
В последний день, когда все призы уже были вручены, я подошла к маэстро в антракте – взять блиц-интервью.
- Это – крупное мероприятие, но вместе с тем, «семейность» его устроителей придают ему не только профессионализм, необходимый для мероприятий такого рода, но и особую теплоту, - ответил Антонио на мой вопрос о том, чем для него примечателен данный конкурс. – Общий уровень конкурсантов чрезвычайно высок и растет год от года, - я думаю, потому, что конкурс завоевывает всё большее признание и известность в музыкальном мире как один из самых лучших в своем роде. Здесь, в отличие от многих конкурсов, нет политики, нет никаких привнесенных факторов, и мне особенно приятно, что могу выразить свое мнение именно и только как судья фортепианного конкурса. Это – очень честный конкурс, где каждый получает ту оценку, которой заслуживает.
- Я наблюдала за Вами на мастер-классе. Вы вдохновляетесь тем, как интерпретирует музыкальное произведение ученик или направляете его в русле своего собственного прочтения? И случаются ли «расхождения во взглядах» на интерпретацию у Вас и ученика?
-  Учитель никогда не должен требовать от ученика отказаться от его собственной интерпретации. И чем сильнее индивидуальность ученика, тем масштабнее задача, стоящая перед преподавателем. Да, иногда можно деликатно «подтолкнуть» ученика, особенно – юного, в каком-то другом направлении, если вы чувствуете, что это почему-либо нужно; но нельзя, да и невозможно, навязывать свое восприятие. Особенно – на мастер-классе, когда видишь ученика всего лишь полчаса-час. Можно лишь подсказать что-то, посоветовать. В конце концов, получается какая-то комбинация советов преподавателя и индивидуальности ученика.
- Каковы Ваши принципы как судьи музыкального конкурса?
- Мои принципы очень просты: вознаградить талант, индивидуальность и профессионализм – если все три составных наличествуют у конкурсанта воедино.   
Шерон Брук – профессор музыки в Университете Сан-Хосе и концертирующая пианистка, выступает с камерными оркестрами.
- Я уже шестой год в составе жюри этого конкурса и замечаю, как год от года повышается уровень участников, - поделилась Шерон своими впечатлениями. – Для меня это мероприятие очень важно, так как, преподавая в университете, я имею дело в основном с местными музыкантами, а здесь имею возможность встретиться с талантами со всего мира, с высочайшей исполнительской культурой. Я потрясена уровнем всех трех призёров группы Advanced, но также меня поразило исполнение Прокофьева 17-летним Фредериком Миккелсеном из Дании. А какой потенциал у 9-летнего Алекса Чиена (американца, победителя среди самых юных – Н.Б.), как зрело он сыграл Рахманинова!
Паскаль Немировски, тоже одно из недавних приобретений нашего конкурса, из Парижа – выпускник одной из самых престижных музыкальных школ мира, нью-йоркской Julliard Music School, он после триумфального выступления в Лувре в 1995 посвятил себя преподаванию музыки в Парижской консерватории, работает над книгами о фортепианной технике и педагогике. В 2006 стал профессором Лондонской Королевской Музыкальной Академии.
Штефан Мюллер – профессор фортепиано в Университете музыки и исполнительских искусств в Вене. В 1999 он основал в Вене Международную Академию пианистов, начавшуюся с летнего фестиваля молодых пианистов; президент Венской Международной Ассоциации пианистов.
И, наконец, ветеран жюри конкурсов в Сан-Хосе – Намик Султанов, в жюри с 2002, уроженец Баку. Играет на фортепиано, флейте и скрипке; композитор. В 1961, услышав 12-летним пареньком игру Вэна Клайберна на Первом Московском конкурсе им. Чайковского, взялся самостоятельно разучивать Первый концерт Чайковского и через очень короткое время сыграл все три части с оркестром Бакинской филармонии. После такого успеха был принят в Московскую консерваторию в класс знаменитого профессора Льва Наумова, ученика легендарного Генриха Нейгауза. Он был заведующим фортепианным отделением, а затем и деканом, в Университете Билкент в Стамбуле.  
   
Хозяйка
А начиналось всё в 2000 году. Нет, еще раньше: когда здесь, в Сан-Хосе, пересеклись жизненные дороги выпускницы Тбилисской консерватории Ирины Прилипко и местного жителя, бизнесмена и музыканта-любителя Дэна Моргана. На перекрестке и возник конкурс. Сначала – в масштабах города. Но уже второй, в 2001, стал международным. На него приехали пианисты из 9 стран. На нынешний – из 24.
На вопрос, чем отличается нынешний конкурс от предшествующих, Ирина ответила: прежде всего, наличием профессионального оркестра.
- Нам стоило очень больших денег пригласить профессиональный оркестр, но мы не могли уже обойтись любительским, так как уровень конкурсантов очень вырос. Прекрасный оркестр, замечательный дирижер George Cleve обеспечили половину успеха. Уровень финалистов был потрясающий. Кроме денежных призов (за 1-е место – 5 тысяч дол., тоже немало), у нас было больше, чем на прежних конкурсах, ангажементовдля победителей на концерты с оркестрами. Мы получили приглашения для наших призеров на концерты в Кливленде, в Канаде. Мы расширяем победителям возможности играть, потому что все наши конкурсанты говорили, что для них самое важное – не деньги, а возможность больше выступать, показать себя.
- По-моему, расширилась география? К примеру, целая делегация – из Монголии... Помню, в прошлые годы монгольским пианистам не выдали визу... А в этом году все ли смогли беспрепятственно приехать, кто подал заявки?
- Из Монголии приезжала уже целая группа в прошлом году; тогда как раз все из Монголии получили визы, недоразумения были в позапрошлом году. Но вот, никогда у нас не было участников из Дании – а вот теперь Фредерик Миккелсен завоевал 1-е место... Впервые приехала конкурсантка из Сербии – Софья Недич, из средней группы, она получила поощрительный приз. А с визами и в этом году были недоразумения. Несколько человек из Монголии и из Китая в этом году не получили визы, а некоторым китайцам и ни одному человеку из Монголии не дали. Никаких закономерностей тут не прослеживается.  
- Вы можете посоветовать что-то желающим подать заявку, чтобы повысить вероятность того, что приезд не составит проблем?
- Никогда не знаешь, как решат в американском посольстве. Но очень важно, чтобы подали все документы как можно раньше (до 1 апреля - самый поздний срок, но лучше – чтобы в середине марта были уже присланы все документы) и своевременно уведомили нас о том, нужна или не нужна виза, потому что оформление документов занимает несколько месяцев. Кроме того, был случай, когда подавший заявку житель одной из постсоветских стран использовал визу как гостевую, чтобы приехать в США. Поэтому сначала нужно собрать все требуемые документы и рекомендательные письма и выслать их своевременно, а затем сконтактироваться с нами и сказать, нужна или не нужна виза.
(На вебсайте www.russianmusiccompetition.com в разделе Rules указано – по-английски: «Заявление установленной формы должно быть прислано по электронной почте не позже 1 апреля; если остальные документы посылаются обычной почтой, необходимо отправить их с таким расчетом, чтобы они были получены оргкомитетом не позже 1 апреля. Заявления не будут считаться полными, если не будут получены требуемые документы и оплачены необходимые сборы. Деньги за сборы не возвращаются. К сведению иностранных заявителей: проконсультируйтесь в ближайшем к Вам по месту жительства посольстве или консульстве США в Вашей стране насчет порядка оформления въездных виз в США и напишите нам о результатах консультации. По получении от Вас просьбы о визе, после получения и апробации всех требуемых документов от Вас мы вышлем Вам официальное приглашение». Н.Б.).
- Иными словами, сами участники должны заявить, нужна или не нужна им виза?
- Конечно, ведь мы не знаем, нужна им виза или нет. Если нас не просят о визе, то мы думаем, что им виза не нужна.
- Вы называете свой конкурс Russian Music Competition, но он, скорее, включает русскую музыку в мировую? Ни один из конкурсантов не ограничивается только русской музыкой...
- У нас акцент на русскую музыку. В каждом туре надо обязательно играть одно произведение русского композитора, на финальном туре, с оркестром, – только русский концерт. Но и обязательно также и включение других композиторов – барокко, классиков, романтиков. На концерте лауреатов – уже могут играть что хотят, чаще всего выбирают произведение, которое лучше всего получилось во время конкурсных туров.     
- Ирина, какое у Вас самое яркое впечатление от нынешнего конкурса?
- Это, прежде всего, новые открытия дарований. Три имени, которые мы открыли, - это будущие Вэны Клайберны: Фредерик Миккелсен из Дании, израильтянин Томер Гевирцман и американец Кристофер Фальцоне... Члены жюри говорили, что уровню этого года могли бы позавидовать конкурсы Маргариты Лонг и Чайковского.
- Вы не прослеживали судьбы «открытий» Ваших предшествующих конкурсов?
- Мы всё время поддерживаем связи с ними. Вот, Дмитрий Демяшкин (лауреат конкурса 2003 – Н.Б.) получил призовое место на конкурсе им. Бетховена в Германии; Анастасия Дедик (победила у нас, кажется, три года назад) часто побеждала на европейских конкурсах; Сара Данешпур уроженка Ирана, жительница США, победившая на нашем конкурсе 2007, заняла второе место на крупном конкурсе в Европе.
- А с младшими поддерживаете связь, следите за их ростом?
- Конечно. К примеру, чудесный мальчик из Узбекистана Нурон Мукумий, ему было 7 лет, когда он у нас выступал, - теперь учится в Королевской Академии музыки в Лондоне. Часто приезжают в последующие годы те, которые в первый раз не победили. Алекс Чиен из Сан-Хосе – третий год участвует. В 2006 он занял не то 3-е, не то 2-е место, в прошлом году – 2-е, а на нынешнем стал победителем в младшей группе.
- Устраиваете ли вы им экскурсии по Силиконовой долине?
- На это нет времени – каждый день конкурсные мероприятия.
- Что нужно, чтобы устроить такой крупный конкурс, ставший уже международным событием современной музыкальной жизни Северной Калифорнии?
- Нужна, прежде всего,. группа увлеченных людей – как мой муж, моя дочка, наши друзья-члены оргкомитета: Ирина Садовникова, Лора Компельмахер, Патрик Николас, Алекс Поклевски...Ведь никто из нас не зарабатывает на этом «бизнесе» - у нас некоммерческая организация, всё делаем в свободное от работы время. А времени не очень много, ведь каждый из нас зарабатывает на жизнь преподаванием музыки. У меня, к примеру, 18 учеников. К слову: ученики кого-либо из имеющих отношение к организации нашего конкурса не имеют права в нём участвовать (вот и «секрет» честности этого конкурса, отмеченной сразу двумя из опрошенных – Н.Б.). Иногда даже жалко, что такое условие, но мы неукоснительно его соблюдаем, во избежание кривотолков. Вот, к примеру, у меня сейчас учатся очень талантливые ребята, почти все – старше 15 лет; и чрезвычайно одаренная 10-летняя Агата Соротокина, которая уже имеет несколько побед на разных конкурсах, - но никого из своих учеников я не могу включить в число участников нашего конкурса...
Все участники оргкомитета отдают практически всё свободное время огромной и разнообразной организационной работе. Дэн, имея собственный бизнес, тем не менее, часами пишет заявки на гранты... Алекс Поклевски замечательно выполняет всю компьютерную работу – так, он оборудовал в фойе театра, где проходили конкурсные концерты,большой экран, чтобы концерт могли слушать опоздавшие или те, кому не хватило бы места в зале... Всё делается из любви к музыке и к молодым музыкантам, которых нужно немножко продвинуть. Тогда появляются и средства, и возможности. Нас поддерживает грантами муниципалитет Сан-Хосе, компания Applied Materials, многие частные фонды, прежде всего – наши традиционные спонсоры – Guzik Society, Steinway Society… Многие люди просто дают пожертвования. А часто мы их даже не знаем. Присылают по электронной почте трогательные благодарные письма и - кто сколько может, от нескольких сотен до 20 – 30 дол. У нас в год уходит больше 100.000 долларов, поэтому мы признательны всем, кто материально заботится о том, чтобы наш конкурс жил и развивался. Только на оркестр ушло 35.000, а еще – призы, аренда помещения, отелей, оплата жюри... Одна брошюра стоит 5.000.
Мы даем концерты с участием победителей, на которых собираем средства в фонд конкурса, недавно такой концерт дала Сара Данешпур. Кроме того, делаем 4 раза в году бесплатные студенческие концерты, куда может любой прийти послушать; да и конкурсные туры бесплатные.
Оргкомитет конкурса очень признателен местным жителям, бесплатно принявшим в свои семьи 18 участников конкурса (всего было 114 участников), которым не по карману проживание в отеле (хотя мы добились, что нам предоставили проживание за 40 дол. ночь). Например, наши соседи взяли двоих, еще одна пара – тоже двоих. Жители, в основном американцы, приходят и предлагают принять «на постой». Я надеюсь, что на следующий раз сможем разместить в семьях еще больше.  
Когда-то конкурс будет в руках моей дочки Юли и, я думаю, он будет еще лучше. Я сама когда-то была в таком же положении, и мне встретились очень доброжелательные, прекрасные люди, которые дали мне первый толчок.
- Вы выросли в Грузии – ведь там сам воздух напоён музыкой?
-Это абсолютно точно. Мне очень повезло и с педагогами в консерватории, и после ее окончания – ко мне очень благоволил главный дирижер нашего оркестра Джансуг Кахидзе. Благодаря ему я выехала первый раз за границу – в 1983 году в Сан-Диего. Это была совместная постановка «Бориса Годунова»: исполнители главных ролей – из Ленинграда, Москвы; остальные роли – певцы из Сан-Диего, Джансуг был дирижером и взял меня пианисткой.  
Сейчас мы думаем, чем бы особенным отметить 10-летие конкурса. Сейчас уже веду переговоры с дирижерами, чтобы они предложили ангажементы будущим призерам. Пользуясь возможностью, призываю музыкантов от 6 до 30 не тянуть с заявками.
- Ирина, а чем можно утешить тех, кто приехали издалека, но не попали в число призеров?
- Прежде всего, отмечу: на нынешнем конкурсе уровень участников был столь высок, что жюри довольно трудно было определить победителей. И если кто не попал в число сильнейших, это не значило, что они плохо играли. Просто другие играли лучше. Как бы то ни было, приехать, показать свой уровень компетентному жюри, посетить мастер-классы, послушать игру других – всё это помогает музыкантам продвигаться, совершенствовать своё мастерство. Некоторые приезжают пробовать себя на следующий год, да и вообще, музыкантам очень важно слушать игру коллег, тянуться за лучшими. Между участниками завязываются знакомства, связи, дружба. Словом, важна не только победа – важно участие.   

Отзвучали аккорды конкурса, подведены итоги. Победителям – еще один шаг на пути к мировому признанию. А тем, кто оказался немного слабее их, первых, хочется сказать: не опускайте рук! Впереди – юбилейный, 10-й конкурс! Всех участников объединяет молодость, когда еще всё впереди, а жизнь кажется бесконечной. Только не растратьте ее на суету!
Ведь в нашем сверхскоростном мире так легко перепутать «политику» с «культурой»… А такие концерты проводят четкую грань между суетным и вечным. Между завоеванием мира плутовскими комбинациями, кровавыми преступлениями, шантажом и демонстративно-похабной попсой – и завоеванием мира прекрасной, не стареющей музыкой, ведь музыка не требует перевода. В обоих случаях – «Русские идут!». Но второй путь, ей-Богу, лучше первого.