Верхняя Волга – один из привлекательнейших регионов России, во многом - сердце русской цивилизации, край милый и одновременно пронзительно несчастный.

Рыбинск

В этом городе живет около 200 тысяч жителей. Лет двадцать назад можно было сказать «живет и работает», теперь только – «живет»: на заводе авиамоторов «Сатурн» раньше работало 50 тысяч человек, теперь – 8, на «Полиграфмаше» осталось 10% рабочих мест, на судостроительном, построенном еще братьями Нобель, стапели ждут заказов на маломерные катера, некогда знаменитые мельницы бездействуют, гремевший на всю Россию пивной завод Н. Дурдина «Русская Богемия» телепается, выпуская пиво, которого не хватает даже на нужды города.
А ведь когда-то Рыбинск был крупнейшим зерновым и нефтяным портом страны, рыбинская биржа по обороту хлебной торговли не уступала Одессе и Чикаго.
Был Рыбинск также и столицей волжских бурлаков. В начале сезона их собиралось здесь до 150 тысяч. Ватаги уходили на свой кошмарный промысел вверх и вниз по реке, оглашая ее днем тяжелыми бурлацкими песнями, а по ночам – пьяным ором. А. Левитов, знаток этого дела, писал, что основную часть своего нелегкого заработка эти бедолаги пропивали тут же…
На набережной стоит памятник уроженцу здешних мест Льву Ошанину, который не только написал для Зыкиной знаменитую песню «Издалека долго течет река Волга», но и вошел в отечественную псевдокультуру фразой: «Вчера ночью написал стихи о любви – тема закрыта».
Побывал Рыбинск и Щербаковым и Андроповым, только на благополучие города это никак не повлияло.
Центр города – великолепный и огромный кусок русского купеческого модерна конца 19-го-начала 20-го столетий. Планировка этой части города уникальна – город как бы затягивает в себя своих гостей, приоткрывая лабиринт городских кварталов.
Сегодня это – излюбленная режиссерами натурная площадка для съемок фильмов о взятии Берлина: руины, развалины. Осыпающиеся и опадающие стены, зияющие оконные проемы…

Молога

Выше Рыбинска находится памятник сталинскому идиотизму, огромное Рыбинское водохранилище с малюсенькой ГЭС. Водохранилище – почти двое больше территории Люксембурга, 4580 кв. километров. ГЭС имеет мощность 330 Мвт. Для сравнения – Гуверовская плотина, которую строили в те же 30–е годы, имеет мощность 2074 Мвт и водохранилище в 639 кв. километров. Рыбинская дает 72 квт\км², а Гуверовская – 3246 квт\ км² или в 45 раз больше! При этом в Аризоне затопили безжизненные скалы, а здесь – плодороднейшую пойму. При строительстве Гуверовской дамбы погибло 96 человек, а здесь – только в один день, при открытии перемычки, утопили 11 тысяч зэков: строительство вели исключительно политзэки 58-ой статьи, люди невинные и невиновные априорно.
Жилье потеряли более 130 тысяч человек. Их сгоняли три года. Они разбирали свои дома и, соорудив из них плот, отправлялись на новые места. Каменные дома пришлось взрывать. Компенсации – практически никакой. Тонули деревни, монастыри, под воду ушёл город Молога.
Как вскоре выяснилось – совсем зазря: ошибка в расчетах, судоходными остались только русла и до того судоходных рек - Волги, Шексны и Мологи.
В жаркие годы, когда водохранилище мелеет, Молога поднимается из воды, подобно привидению. Ещё оставшиеся в живых жители Мологи, дряхлые старики и старухи, на лодках приплывают сюда, чтобы нарыдаться над могильными плитами своих предков и остовами родных очагов.
На одном из мысов стоит исполинский памятник, так, чтобы с любого парохода был виден. Говорят, на этом месте должны были стоять «Рабочий и Колхозница»…

Мышкин

Зато Мышкин – процветает. Я всего два года здесь не был – а какие перемены! Появилось семь гостиниц, самые большие из которых «Саммит» и «Кошкин дом» (в ресторане «Мышеловка» всем посетителям подаётся бесплатный сыр), мы жили на «Мышкином подворье». Сейчас в городе более 20 музеев: и мыши, и лоцманов. И старой техники. И Смирнова (где можно отведать косорыловки), и шикарные «Мышкины палаты» с бойким интерактивом, и музей валенок, льна. «Старая мельница», утюгов, гвоздей, кукол, etc, etc, etc.
Часть музеев открыла муниципия и теперь, используя административный ресурс, конкурирует и вытесняет тех, кто всё это затеял.
Естественно, развернулась и торговля: рыбой, сувенирами, прочей чепухой.
Между нами и музеем валенок жил дворовый кот Юрка, очень ручной и не по росту умный. О Юрке ходят легенды: будто он сам забрался на пароход, доплыл до Астрахани и вернулся домой. Враки не враки, а более понятливого и общительного кота я не встречал.

Углич

Угличу бы быть губернским центром, а он застрял в уездном звании и насчитывает ныне всего 35 тысяч жителей: за убийство царевича Димитрия (если верить, юного людоеда, страдавшего падучей и прочими лихоманками, но возведенного в святые) Борис Годунов покарал не убийц, посланных им, а жителей города – сотни казненных, 2000 ссыльных в только что и специально для этого открытую Сибирь, вместе с опозоренным набатным колоколом.
Единственное приличное промышленное предприятие города, начинавшее с часовых механизмов для мин и еще чего-то военного, долгие годы выпускало популярные женские ручные часики «Чайка», а теперь рассыпалось на мелкие мастерские.
Город живет туризмом, а потому чист и обихожен, храмы и монастыри также подвизаются на туристической нежирной ниве. Еще тут делают сыр, говорят, неплохой, и сырные сыворотки на единственной в стране биофабрике.