Немного о Литве

Литва два десятилетия просуществовала как независимое государство между двумя мировыми войнами, затем полвека провела в советской оккупации и вот ещё два десятилетия живёт независимой страной, полноправным членом Евросоюза, чем нескрываемо гордится. Её окружают вполне дружественные государства, с которыми – ни ссор, ни взаимных притязаний. Россия с её вечной агрессией, угрозами и капризами – в относительной удалённости.
Литва – страна дубов, настоящая Oakland. Дубов здесь и много и они очень разнообразны в видовом отношении. Есть даже такие причудливые формы и виды, как кустистый дуб и клёновидный дуб.
Увы, некогда аграрная страна теперь в явном хозяйственном запустении: сельскохозяйственное население постоянно сокращается, молодёжь предпочитает мыть стаканы в барах Ирландии или Англии, чем возиться на ферме. К тому же – ни своей агротехники, ни агрохимии. Свои потребности в питании Литва практически полностью удовлетворяет (за исключением тропической экзотики), экспорт в Европу весьма ограничен – там уже давно перешли на индустриальные методы агрокультуры и стандартизированную продукцию, ближайшие соседи сами не знают, куда девать всё это, а Россия – с ней лучше не иметь дело, в чём успешно убедились белорусы – с молочными, украинцы – с салом, молдаване – с вином и грузины – с вином и боржомом.
С промышленностью тоже не всё ладно вышло: она и в советскую эпоху была достаточно бессмысленна: предприятия ВПК, предприятия-смежники и дублёры – всё это рухнуло в одночасье, остался, кажется, один завод свёрел. Вся лёгкая промышленность Литвы, которой в принципе можно было гордиться в рамках СССР, конкуренции с Китаем не выдержала. Пищевая, конечно, сохранилась, но только в пределах внутреннего потребления. Никаких инновационных производств СССР здесь, по политическим соображениям, не размещал, науку не развивал, поэтому страна оказалась одной из самых отсталых в Европе. Даже Игналинскую атомную электростанцию обслуживают российские специалисты.
Литовцы, однако, вовсе не унывают: города явно похорошели, а Вильнюс и вовсе помолодел и осовременился. Европа, особенно Польша, Германия и скандинавы, а также литовская диаспора интенсивно помогают стране встать на ноги – и это заметно буквально во всём.
Литва – страна многонациональная, здесь уже много веков мирно уживаются литовцы, поляки, латыши, белорусы, русские, караимы, евреи-литваки. Да и сами литовцы – не единый этнос. Тут и собственно литва, и курши, жившие на побережье, и загадочный народ великанов ятвяги, потомки которых – знаменитые баскетболисты Сабонис, Куртинайтис и другие звёзды мировой величины. К этому надо добавить конфессиональное многообразие, чтобы понять, почему здесь нет «русского вопроса» и вообще царит дух взаимной терпимости.
Вся внутренняя политика строится на мелких интригах и личных амбициях. Один из предыдущих не то премьеров, не то президентов открыл сеть супермаркетов Maxima – и это скорее типично, чем вызывающе. Обилие партий сводится к двум позициям: сохраняться или растворяться? Сейчас бурно обсуждают, вводить ли в алфавит Q, WW, X и что-то ещё из латиницы или и так сойдёт?
   
Ресурсы

Город Друскининкай возник на минеральных водах. И по запасам, и по качеству это – не Виши, не Боржоми и не Джермук, но чем-то и от чего-то и они помогают.
Реальные ресурсы Друскининкай – высокая квалификация медицинского, управленческого и подсобно-технического персонала (садовников, горничных, поваров, инженеров); сохранённая  и чистая природа (что для России уже нигде, даже в необжитой и безлюдной тундре, невероятно) – здесь российский глаз отдыхает от отсутствия дерьма и мусора на каждом шагу; техническая и методическая оснащенность и организованность, что также для россиян – экзотика; наконец, природное и кропотливое трудолюбие.   
Расположен Друскининкай на берегах живописного Немана, в чистых, богатых грибами и ягодами, сосновых лесах. До Белоруссии – 20 километров, до Польши – чуть более сорока, до Вильнюса – 130, до Риги – три-четыре часа на автомобиле, до Берлина – 5-6 часов. Немудрено, что здесь отдыхают и литовцы, и латыши, и эстонцы, и поляки, и немцы, и россияне.
С такими ресурсами, которые в принципе неисчерпаемы, разве что опять соседи на танках приедут и начнуть мутить здесь соцсоревнования и партсобрания, можно не просто существовать – можно развиваться и расширяться, богатеть и процветать.
Друскининкай выгодно отличается от своих конкурентов ценами. По сравнению с модными Карловыми Варами здесь как минимум втрое дешевле, с остальной Европой – не менее, чем в 4 раза, с Россией – почти вдвое. Дешевле только Трускавец в Западной Украине.
Судите сами: пребывание в двухместном просторном номере (душ и туалет, телевизор, телефон, холодильник, балкон) нового корпуса Егле+ в разгар сезона, с шестью процедурами, трёхразовым питанием «шведский стол» обходится в расчёте на одного человека в сутки всего в 80 долларов (59 евро).
 
Сервис и инфраструктура

Для начала – немного теории
Современная торговля строится на продаже стандартизированных товаров и продуктов: рост и размер одежды и обуви, строго определённое содержание калорий и ингредиентов, стандарты сроков хранения – всё это строго контролируется и регламентируется, для нашей пользы и безопасности, конечно, но так получается, что и мы «стандартизируемся», ведём стандартный образ жини, становимся калиброванными потребителями, которыми, кстати, легко управлять, как массами.  
Сервис, в отличие от торговли, принципиально ориентирован на нас самих: портному в голову не придёт узнавать размер – он сам снимет все необходимые ему индивидуальные мерки и пошьёт одежду не под стандарт, а по фигуре клиента. В сервисе мы заказываем не продукты, а самих себя, но улучшенных: в парикмахерской – постриженных, в ресторане – сытых, в больнице – здоровых, на кладбище – ритуально погребённых. В нашем коммуникативном обществе торговля всё более вытесняется сервисом, а в сервисе становится ведущим маркетинговое правило: приобретение нового клиента может ничего не значить, но потеря уже имеющегося означает его потерю навсегда и не одного, а десяти клиентов (ведь он всем расскажет, почему перестал пользоваться этим сервисом и ему не менее десяти человек поверят).   
Советский сервис постоянно путал себя с торговлей, а потому по сути своей был пеше-сексуальным туризмом: «не нравится – пошёл на хрен». Российский имеет промежуточные формы: поначалу он вкрадчив и вежлив: «чего изволите?», но если у сервирующего возникли проблемы и затруднения, или сервируемый начинает выражать неудовольствие, мгновенно всплывает советская модель. Советский сервис, не испытывая никакой конкуренции, всегда исходил из бесконечности ресурса клиентов и теперь, в условиях конкуренции упорно и к собственному недоумению теряет клиентуру.
Для того, чтобы смочь и успеть осуществить сервис на подлинно индивидуальном уровне, необходимо иметь развитую инфраструктуру, которая отвечает трём основным требованиям:
- она должна быть избыточна
- она должна быть доступна
- она должна быть многофункциональна
В Друскининкай создана именно такая инфраструктура:
- в нескольких ресторанах и кафе никогда не полно, семь бассейнов и семь бань (русская, steam, турецкая, японская и три финских сауны) полупусты, перед кабинетами лечебных процедур никаких очередей, чистых и комфортабельных туалетов заметно больше, чем возможностей и усилий отдыхающих и персонала (в России, если и есть работающие туалеты в поликлиниках и санаториях, то только для служебного пользования).
Эта избыточность всей инфраструктуры позволяет составлять чёткие расписания и оперативно их изменять, принимать одновременно совершенно разные, порой кажущиеся несовместимыми контингенты: помимо приезжающих на пару недель подлечиться пенсионеров, здесь много семейных пар с детьми и без, отдыхающих 2-3 дня, автомобилизированной молодёжи со спортивными запросами, целый корпус отдан колясочникам и тем, кому еду и медицинские услуги доставлют в одноместные палаты.
Мы попали на празднование первой годовщины комплекса «Эгле+»: наплыв гостей, высокое начальство, торжества растянулись на целый день, но... это не мешало обслуживанию отдыхающих, не стесняло их перемещения – инфраструктура позволяла...
То ли в результате превосходной организации, то ли в силу национального характера, но здесь немецкая жёсткая пунктуальность счастливо сочетается с мягкой и ласковой славянской терпимостью: ты пришёл немного рано, но я уже могу обслужить тебя. Это же порождает и чувство защищённости: непонимание тебя не порождает агрессии в случайном прохожем или при обслуживании. Терпение, терпеливость и терпимость здесь – не слова, а форма отношений.    
И всюду – музыка как особый сервис, вкрадчивая, ненавязчивая, приглушённая: психоделика или старые мелодии, без этих репов или бум-бум-бум по мозгам – и в ресторане, и в кафе, и в бане, и на многих процедурах.  
При 22 гектарах площади санаторий вмещает 1200 гостей и при этом выглядит почти безлюдным.
Окружающий сосновый лес – это тоже инфраструктура: три теренкура, грибные и ягодные прогулки, прогулки с детьми и тому подобное. Город с его магазинами, кафе, крупнейшим в Европе аквапарком, музеем Черлёниса, театральным фестивалем, огромным парком по Неману – социо-культурная инфраструктура санаториев, которых, помимо «Эгле», здесь несколько. В советское время их, правда, было больше десяти, сейчас осталось шесть, при этом один до сих пор не работает – нет хозяина.     

Стиль и образ жизни

Прожигать жизнь или заниматься шопингом в Друскининкай довольно затруднительно, во всяком случае, ехать сюда за этим, пожалуй, не стоит.
Зато здесь достаточно насыщенная духовная и культурная жизнь: проходят многочисленные песенные и танцевальные фестивали и праздненства, важнейшее мероприятие – день Ивана Купала (24 июня). Летом же проходит театральный фестиваль. В программе 5-го фестиваля (июль-август 2009 года) 25 спектаклей, 10 художественных и документальных фильмов и 11 концертов, представленных 11 странами.  Друскининкай – глубокая провинция глубокой европейской провинции, некоторое сонное царство. По улицам катят иномарки, сильно постаревшие и сильно устаревших моделей и конструкций, в магазинах и лавочках всё протекает крайне медленно и неторопливо, будто и продавцы, и покупатели впервые знакомятся с товарами и услугами, по многу раз переспрашивая друг друга и объясняя друг другу, что это и зачем это, и что им надо вообще, если всё это надо, потому что, вполне возможно, что и не надо, а надо совсем другое или, скорее всего, ничего не надо, а просто хочется пообщаться на столь экзотическом для остального мира языке.
Также медленно пьётся пиво и кофе – куда спешить?
Единственное, что меняется здесь быстро и постоянно – погода. Поэтому одеваться можно во что попало, лишь бы быть недалеко от дома. Это непостоянство погоды не позволяет в местных небесах кружить летающим тарелкам и инопланетянам – это вам не пустыня Мохаве и не Нью-Мехико. Да они здесь и не нужны – своих чертей вполне достаточно.
Литовцы сохранили из своего языческого прошлого весь сонм чертей: домашних, полевых, луговых, лесных, мельничных, речных, озёрных. Как бы спокоен и благодушен литовец ни был, он непременно время от времени оборачивается, чтобы отогнать какого-нибудь мелкого чертёнка за своей спиной.  

Языковые барьеры

Конечно, если у вас есть желание городить вокруг себя языковые барьеры, то никто вам мешать не будет и разрушать их также, но весь обслуживающий персонал, от горничных до менеджерок, более или менее свободно говорит на литовском (а, стало быть, и латышском), по-русски, по-польски, по-немецки и по-английски. Правда, по большей части, это strait forward languages и шутить, запускать изысканные обороты и двусмысленности очень не рекомендуется, даже на литовском, языке достаточно древнем и очень деревенском, а древние  деревенские в наш городской юмор и язык не въезжают:
- не выпить ли мне пива?
- не хотите – не пейте. Есть водка.
Вне санатория более употребителен для общения с иностранцами английский, которым весьма сносно владеет молодёжь, а также те, кто ещё не дорос до пенсионного возраста и успел растерять русский язык.

Кухня

Обычный тошнотный запах советской общепитовской кухни здесь полностью выветрился, а, может, никогда и не возникал: вонь, как и грязь – признаки не только безкультурья, но и бедности. Для любителей экономить на мелочах – заказное меню, для остальных – шведский стол, достаточно разнообразный, а главное – не беспородные концентраты, а по сезону: в июле если и есть грибы, то из местных, весьма добычливых лесов, свежие маслята, если ягоды – то опять местные: смородина, клубника, крыжовник и тому подобное.
Национальная литовская кухня представлена примерно половиной блюд. Об этой кухне надо сказать особо. Это – типично деревенская кухня, весьма простая и без особых фантазий. Преобладают молочные продукты, много картошки и овощей, мясо – свинина, говядина и птица, а вот рыба здесь не удаётся, хоть плачь, ни в каком виде, разве что селёдка. А где ещё можно отведать свежеквашеной капусты с селёдкой и лисичками? Впрочем, коптить рыбу здесь умеют славно. О копчёном же угре промолчу – немею.
Цены на продовольствие просто смешные: однажды в сетевом супермаркете на 11-12 € я купил: копчёную рыбу двух сортов, копчёного сыру, копчёной моцареллы, горячего копчения огромные щупальца осьминога и два литра отличного литовского пива.   
Надо отметить, что литовская национальная кухня, за счёт своей естественности, одна из лучших в Европе. Вот рецепт самого знаменитого литовского блюда, которым баловали и нас:
Летний литовский борщ: в свежий охлаждённый свекольный бульон мелко крошится молодая свёкла, свежие огурцы, укроп и лук, добавляется кефир или сыворотка из-под простокваши и заправляется сметаной. Отдельно подаётся горячая мелкая молодая картошка, отваренная целиком и густо присыпанная укропом. Проще блюда трудно придумать, а какая прелесть, особенно в июльскую жару!   
Есть люди: легче пристрелить, чем прокормить. Для таких работает пара кафе с легкими закусками и неполным баром, где, однако, можно отведать не только местного пива по весьма умеренным ценам, но и пригубить вина (коллекция вин, надо признать, недурна) и напитки любой крепости, включая коктейли.
На территории работает и мини-рынок, где окрестные жители торгуют садовыми и дикими ягодами, мёдом и прочим подножным кормом. Их никто не гонит и не притесняет – и им хорошо, и санаторию, и уж, конечно, отдыхающим, особенно детям и другим  лакомкам.
К еде это не относится, но на территории представлены все необходимые виды торговли: аптека, оптика, бижутерия, сувениры, медиа, одежда, бельё, домашние вещи, галантерея.   

Впечатления людей

За две недели мы так ни разу и не услышали ни одного недовольного бурчания. Нашими собеседниками были и россияне, и русские из Германии (целая группа), и украинцы, и белорусы, и жители Латвии, и, разумеется, литовцы. Среди тех, с кем мы общались, много «рецидивистов», приезжающих сюда ежегодно, иногда и не по одному разу: «Зачем искать ещё что-то и рисковать здоровьем, временем и деньгами, если тут есть всё, это всё довольно дёшево и всё нас устраивает?» Мы с этим доминирующим мнением вполне согласны.

И в заключение.
Друскининкай может быть рекомендован как дешёвый и качественный курортный отдых и лечение, доступные и европейцам и жителям Америки.
Этот материал никем не заказан как рекламный, но если у кого появится желание связаться и получить информацию по Интернету об «Эгле», местном лидере среди санаториев, то рекомендую www.sanatorija.lt и info@sanatorija.lt