«Талант его представляет особенную, ему лишь
одному свойственную, смесь простодушной грации,
свободной образности языка, на котором еще лежит
отблеск пушкинского изящества, и какой-то иногда неловкой, но всегда любезной честности и правдивости впечатлений»

Его друзьями были Тургенев, Чехов, Фет. Он был желанным гостем в доме декабриста Михаила Федоровича Орлова. Он был поэтом, прозаиком, мемуаристом, оставившим великолепные воспоминания об Иване Сергеевиче Тургеневе, и художником-любителем. Этим одаренным человеком был Яков Петрович Полонский.
Он родился 18 декабря 1819 года в Рязани. После окончания гимназии поступил на юридический факультет Московского университета, в котором витал дух либерализма, и который он находил в кругу своих знакомых. Особенно важную роль для него сыграло общество, собиравшееся в доме известного тогда Михаила Федоровича Орлова – одного из основателей Союза Благоденствия, осужденного жить безвыездно в деревне за свое знакомство и дружбу с декабристами, того самого Орлова, который двадцати пяти лет от роду был уже генералом и участвовал в Бородинском бою, и которому в 1814 году были переданы ключи от Парижа.
Молодого Полонского в этот дом ввел рослый красавец–студент, единственный сын Михаила Федоровича, и представил его отцу и матери, Екатерине Николаевне, урожденной Раевской, родной сестре Марии Николаевны, последовавшей в Сибирь за своим осужденным на каторгу мужем, декабристом Сергеем Григорьевичем Волконским.
«Вся тогдашняя московская знать, - вспоминает Полонский, - вся московская интеллигенция как бы льнула к изгнаннику Орлову; его обоятельная личность всех к себе привлекала... Там, в этом доме, впервые встретил я Хомякова и профессора Грановского, только что приехавшего из Германии, и Чаадаева, и даже молодого Ивана Сергеевича Тургенева».
О своем знакомстве с Белинским Полонский писал: «Помню, как... зашел к нему и как Белинский отнесся ко мне как к начинающему и мало подающему надежд мальчику... Я был так огорчен невниманием Белинского, что чуть не плакал – я, кажется, послал ему письмо, где уверял его, что никто на свете не разубедит меня в моем поэтическом таланте».
Уже в студенческие годы стихи Полонского, напечатанные в «Москвитянине», читали в семье Орловых, где он стал близким человеком. Некоторые из этих стихов, приведенные поэтом Фетом в своих воспоминаниях, по-видимому, не понравились инспектору Нахимову Платону Степановичу, которого студенты в шутку называли «Флакон Стаканович», а он стал снижать ему балл по поведению – вместо «5» ставил в дневнике «4».
Первое стихотворение молодого поэта «Священный благовест торжественно звучит...» было опубликовано в 1840 году в журнале «Отечественные записки», а два года спустя уже несколько его стихотворений появилось в студенческом сборнике «Подземные ключи».
Мысль об издании сборника стихов пришла не Полонскому, а его другу Щепкину, сыну великого актера, блистательно окончившему математический факультет университета.
- Соберите все, что вы написали, и принесите, - сказал он.
- А на какие деньги буду я издавать? – возразил поэт.
- А издадим по подписке.
- Как по подписке?
- Да так, соберем сто подписчиков по рублю за экземпляр и издадим.
Подписка эта оказалась долгой и нелегкой. Даже состоятельные посетители Английского клуба трудно расставались с рублями – проиграть несколько тысяч в карты было легче. Но как бы то ни было, деньги были собраны и сборник «Гаммы» вышел в свет почти в тот день, когда молодой поэт кончил свои последние выпускные экзамены.
Писатель и критик П.Н.Кудрявцев отозвался о «Гаммах» весьма благосклонно: «Если это не сама поэзия, то прекрасные надежды на нее». Похвальный отзыв также появился в том же году в критическом отделе на столбцах передового, влиятельного журнала «Отечественные записки». А Белинский был более сдержанным: «Полонский обладает в некоторой степени тем, что можно назвать чистым элементом поэзии и без чего никакие умные и глубокие мысли, никакая ученость не сделает человека поэтом. Но и одного этого также еще слишком мало, чтобы в наше время заставить говорить о себе, как о поэте...»
Жизнь в Москве была для Полонского нелегкой – ни в моральном, ни в материальном отношении. Он попал в круг светской обеспеченной молодежи и бывал в салонах А.М.Голицыной, Ховриной, Елагиной, баронессы Шепинг. В письме к своему другу Н.М.Орлову он так описывает тот период: «Хожу по утрам на лекции в чужом короткорукавном сюртучишке и в изорванной фуражке, как точно вырвавшийся из кабака... Вечером переменяю роль, одеваюсь во фрак, надеваю желтые перчатки, шарф и о студенческой фуражке помину нет».
В последние годы университетского учения Полонский жил в доме князя В.И. Мещерского, семья которого принадлежала к самому высшему московскому обществу, в качестве репетитора его сына.
Первое увлечение молодой красивой девушкой заставило его вспомнить о своем бедственном материальном положении. Этот маленький роман кончился тем, что в ноябре 1844 года Полонский уехал в Одессу – «без цели, без плана ускакал из Москвы». О жизни в Одессе он подробно рассказал в своем романе-хронике «Дешевый город».
Здесь, в Одессе, приятели молодого поэта издали книжечку его стихов – «Стихотворения 1845 года», о которой сурово отозвался Белинский: «Стихотворения 1845 года хуже стихотворений, изданных в 1844 году... Это плохой признак».
Впоследствии Полонский с благодарностью вспоминал об этом отзыве критика и позже в издание полного собрания своих сочинений включил очень мало из этого сборника.
Прожив в Одессе около двух лет, он уехал в Тифлис и поступил на службу в канцелярию одесского генерал-губернатора М.С.Воронцова, назначенного наместником на Кавказ. Свою первую службу молодой человек воспринял как потерю свободы, независимости и самостоятельности. «Слово «начальник» было мне невыносимо».
Поэтическая деятельность никакой материальной поддержки, никаких средств к жизни не давала. Только служба, да уроки и могли спасать его от нищеты. «Но спасибо Белинскому! – не разбрани он меня, не решись я навсегда покинуть свои стихотворные или поэтические затеи, я бы, кажется, ни за что не поступил на службу...» У него появлялась даже мысль бросить все и вернуться в родную Рязань.
В Тифлисской тетради записано четверостишие, отражающее его настроение:

Бесплодный жар любви тая в своей груди,
Я, не рожденный для поклонов,
Уйду, заеду в глушь, исчезну посреди
Шестидесяти миллионов!

Но прошло некоторое время и настроение изменилось. На службе Полонскому было поручено составить статистику города Тифлиса и всего уезда. А это требовало разъездов для сбора материалов. Появилась трудная, кропотливая, но живая работа. «Я не вставал с лошади в 1848 году с 11 апреля по 16 сентября», - вспоминает Полонский. Кроме этого, он получил еще должность по совместительству с основной работой, - помощника редактора тифлисской газеты «Закавказский вестник». В этом издании он напечатал несколько своих стихотворений, а в 1849 году им был выпущен поэтический сборник «Сазандар».
Здесь, в Тифлисе он познакомился с писателем В.А.Соллогубом, с художником Г.Г.Гагариным, с актерами русского театра, с университетским товарищем Белинского, ссыльным польским поэтом Тадеушем Лада-Заблоцким, с Ниной Александровной Грибоедовой, вдовой А.С.Грибоедова, дочерью грузинского поэта Александра Герсевановича Чавчавадзе, а также с ее братом Давидом. Он бывает у них в доме, и посвящает им свои стихи: «Н.А.Грибоедовой» и «Кахетинец».
Он также завязал знакомство с грузинскими и азербайджанскими поэтами, учеными и оказался в кругу людей, из которого печальная судьба так недавно вырвала Лермонтова. Здесь хорошо помнили и любили Пушкина, хранили память о Грибоедове. Среди его знакомых был крупнейший азербайджанский писатель и ученый Мирза Фатали Ахундов, служивший в той же канцелярии наместника Кавказа.
За пять лет, прожитых на Кавказе, он создал целый цикл кавказских стихов.
С Кавказа Полонский поехал в Рязань, но долго там не задержался и продолжил свой путь из родных рязанских полей в Москву, а оттуда – в Петербург. Он становится уже известным, у него завязываются дружеские отношения с И.С.Тургеневым, с поэтами М.Л.Михайловым и А.Н.Майковым, но чтобы как-то свести концы с концами, он стал на путь малоприятный для себя, но более надежный, чем литературный заработок.
Он поступил на службу чиновником в канцелярию санкт-петербургского губернатора Н.М.Смирнова, а позже принял предложение его жены, известной в литературных кругах и дружбой с Пушкиным, Гоголем и Лермонтовым, Александрой Осиповной Смирновой-Россет, поселиться у них в доме для воспитания их сына.
В качестве гувернера Смирновых он поехал с ними за границу. С болью в сердце он покидал Петербург, потому что здесь не осталось ни друга, ни женщины, с которой было тяжело расстаться, - «ничего заветного не покидал я в столице моей родины». В дневнике он запишет: «В любви у меня не было счастья, потому ли что я глупел и терялся, когда любил, или потому, что не было и повода платить мне взаимностью: я был далеко не красавец, очень беден и вдобавок имел глупую привычку стихи писать...»
Через полгода, расставшись со Смирновыми, он покидает Баден-Баден и уезжает в Женеву с готовностью жить даже на чердаке, и в надежде учиться живописи днем, а по вечерам и ночью, устранившись от всякого общества, писать стихи.
«Пребывание в Женеве с августа по октябрь в 1857 году было самое счастливое время моей жизни... Живопись – или пристрастие к кистям и палитре спасло меня и от учительства и от вынужденного нуждой гувенерства».
В Женеве он познакомился с Александром Калямом, известным в то время щвейцарским художником-пейзажистом, но просьба принять его в число своих учеников была отклонена художником, и Полонский покинул Женеву, уехал в Рим, а потом в Париж.
Там он женится на молоденькой девушке, дочери псаломщика русской церкви – Елене Васильевне Устюжской. Эта «роковая встреча с нею, - пишет Яков Петрович в одном из писем своей знакомой, - ... подняла со дна души моей все, что чуть не с детства покоилось в ней. Все хорошие и дурные стороны моего характера, все выступили наружу, и я борюсь... то с испугом за будущее, то с невольной боязнью взять на свою ответственность... не имея под ногами у себя прочной почвы».
Несчастья, как шквал обрушились на влюбленного мужа: смерть маленького сына Андрея, потом жены, и в довершение всего хромота на всю жизнь из-за сломанной в эти страшные годы ноги.
Тургенев живо откликнулся на горе своего друга, звал его отдохнуть у себя в Спасском-Лутовинове и обратился со словами утешения: «Будь уверен, что никто не примет живейшего участия в твоей судьбе, чем я. Будь здоров и не давай жизненной ноше раздавить тебя».
В августе 1858 года Полонский, принявший еще в Риме предложение Г.А.Кушелева-Безбородко стать его помощником в журнале «Русское слово», переехал в Петербург и некоторое время выполнял редакторскую работу.
Во второй раз Я.П.Полонский женился на Жозефине Антоновне Рюльман, скульпторе-любительнице, ставшей известной как автор бюста А.С.Пушкина, установленного в Одессе на Приморском бульваре. И когда много лет спустя с новой семьей негде было провести лето, Тургенев снова пригласил их к себе, так как всегда очень любил и ценил Якова Петровича, связь с которым была давней, чуть ли не с юности, и он рад был видеть его семью у себя дома.
В конце мая 1877 года на даче у Якова Петровича в Павловске под Петербургом гостили И.С.Тургенев и баронесса Юлия Петровна Вревская, готовящаяся к отъезду на Балканы в действующую армию, куда она отправилась добровольно в качестве сестры милосердия. Позже, узнав что Вревская, будучи на передовой позиции, заразилась тифом и умерла в полевом госпитале в болгарском селе Бяла, Полонский посвятил памяти этой отважной женщины свое стихотворение «Под красным крестом».
Яков Петрович, Жозефина Антоновна и трое их детей вместе с Иваном Сергеевичем жили летом 1881 года в Спасском-Лутовинове, а на следующее лето семья Полонсих гостила у Тургенева и в отсутствие хозяина.
Будучи близкими друзьями и товарищами, живя у Тургенева и общаясь с ним ежедневно в течение целого лета, Полонский записывал свои беседы с ним в свой дневник, который ныне хранится в ИРЛИ. Все эти записи пригодились ему, когда он решил писать воспоминания о Тургеневе. Полонский и в этом проявил себя замечательным мемуаристом. Особую ценность представляет опубликованный после смерти Тургенева большой мемуарный очерк о последнем пребывании Ивана Сергеевича на родине.
Яков Петрович подружился с писателем Всеволодом Михайловичем Гаршиным, и летом 1882 года они оба жили в имении Тургенева. Там же, в Спасском-Лутовинове, он познакомился со Львом Николаевичем Толстым и артисткой Марией Георгиевной Савиной.
Летом 1882 года, когда Тургенев, находясь за границей, болел тяжело и безнадежно и жадно ловил новости о российской жизни, он разбирал и развешивал у себя картины Полонского с видами Спасского-Лутовиново. Тем же летом Тургенев простился в письме к Полонскому с родиной: «Когда вы будете в Спасском, поклонитесь от меня дому, саду, моему молодому дубу, родине поклонитесь, которую я уже, вероятно, никогда не увижу».
Полонский встречался и был лично знаком с Тарасом Григорьевичем Шевченко, и оставил о нем воспоминания. С именем и творчеством Полонского был знаком с юности Александр Блок. В своей поэме «Возмездие» он дал лаконичный, но выразительный портрет Полонского:

С простертой дланью вдохновенно
Полонский здесь читал стихи.

Имя Полонского было хорошо известно в литературных кругах. Он пользовался уважением Белинского и Добролюбова, любовью Некрасова и Тургенева, Бунина и Блока.
Стихотворение «Пришли и стали тени ночи...», отправленное В.Г.Белинскому, было напечатано в «Отечественных записках». В рецензии Некрасова на это стихотворение говорится: «На днях только мы узнали, к удовольствию нашему, что стихотворение, нас поразившее, было выписано Гоголем в ту тетрадь, куда автор «Мертвых душ», так зоркий в деле поэзии, вносил все произведения, особенно ему понравившиеся».
Еще в студенческие годы товарищами Полонского стали Афанасий Афанасьевич Фет и будущий историк Сергей Михайлович Соловьев. Будучи в гостях у Фета, Полонский написал карандашом на притолоке Воробьевского флигеля стихотворение:

Полонский здесь не без привета
Был встречен Фетом, и пока
Старик гостил у старика,
Поэт благословил поэта,
И, поправляя каждый стих,
Здесь молодые музы их
Уютно провели все лето.

Полонский посвятил Чехову свое стихотворение «У двери», а Антон Павлович, в свою очередь, посвятил ему рассказ «Счастье». Поэзию Полонского переводил на украинский язык Павло Грабовский.
Кроме больших и малых стихотворений Полонский написал несколько обширных романов в прозе, и Тургенев считал, что он «умеет также хорошо писать прозой, как и стихами». У Полонского есть подлинные лирические новеллы, а стихотворение «Колокольчик» современники оценивали как шедевр. Многие стихи поэта, отличающиеся задушевностью, положены на музыку и стали романсами и песнями. К его текстам часто обращались крупные композиторы, такие как А.Даргомыжский, П.Чайковский, Ц.Кюи, А.Рубинштейн, С. Рахманинов, А.Гречанинов, Э.Направник, С.Танеев. На стихи Полонского создано 128 музыкальных произведений 67-ю композиторами.
Яков Петрович Полонский умер 18(30).10.1898 года в Петербурге и похоронен на родине, в Рязани.
Его стихи и песни вошли в песенный и декламационный репертуар широкого круга людей, а некоторые из них известны, как народные песни и в наше время. Его знают и помнят как одного из создателей популярного романса.

Мой костер в тумане светит:
Искры гаснут на лету...
Ночью нас никто не встретит,
Мы простимся на мосту...

Написанную более 150 лет тому назад (1853) Я.П.Полонским, и положенную на музыку П.И.Чайковским, эту «Песню цыганки», ставшую народной песней, распевают еще и теперь.