Возвратиться к этой проблеме спустя много лет, меня  заставили многочисленные вопросы читателей. Большинство из них - «люди в возрасте». Одних волнует «возросшая забывчивость», других - трудность запоминания, иных «боязнь Альцгеймера», и не только. И это вполне естественно, ибо без нормальной памяти теряется осознанный смысл жизни. Я хорошо это знаю, так как в юности мне пришлось испытать это на себе.
                  ____________________
    
Тогда, в 1943 году, на фронте, я, девятнадцатилетний паренек, получил тяжелое ранение, после которого на всю жизнь остался «приличный» осколок почти в центре тканей мозга. Тогда развился правосторонний паралич и полное выпадение речи и значительное - памяти. Естественно, что ни писать, ни читать не мог. В послеоперационном периоде, медицинские сестры носили нас, истощенных мальчишек на перевязки на руках, и, как могли, старались помочь разговорить, вспомнить что-либо.      
    «Тебя зовут Костя, повтори». И с трудом повторяли, вначале имя, потом фамилию, затем как зовут маму и отца. Потом было: «Скажи ложка - дам кашу». Так и ели, с присказкой на каждую ложку: «ложка – каша, ложка - каша». Чужие руки придерживали мою, парализованную, направляя ее вслед за ложкой. Теребили ногу, потерявшую подвижность. Это были первые проблески науки, которую в дальнейшем назовут реабилитацией. А главное - тогда заставляли по возможности вспоминать что-либо из жизни.
    Огромный «бублик», прикрывавший выбухающий из раны отекший участок мозга, размером с кулак, на котором я в зеркале видел извилины, постепенно убрался в череп. Повязка стала гладкой. К этому времени уже говорил неплохо, но память прошлого никак не хотела проявляться с достаточной полнотой, хотя все эти события врезались в память на всю жизнь, до «микроскопических» мелочей.
Пришлось заново учиться владеть правыми конечностями, говорить, читать, писать, считать, а в начале учебы в медицинском Институте - повторно штудировать учебники почти за весь курс средней школы. Одному Богу известно, чего мне это стоило! Очень трудно восстановить в памяти школьные программы, но еще труднее научиться воспринимать и запоминать все новое, особенно зубрежкой латыни и анатомии, а, затем, и оперировать всем этим. Но молодость и упрямство, в конце концов, взяли свое. Такое, очевидно, возможно только в молодости.
    Научный же интерес к изучению проблем памяти, резко усилился у меня более чем полвека назад, еще в студенческие годы, в неврологической клинике теперешней московской Медицинской Академии, где тогда, на протяжении долгого времени, почти одновременно, наблюдались двое необычных больных.
    Первого из них, больным, можно было назвать только условно. Приятный мужчина средних лет, с внешне совершенно нормальной нервной системой. Женат, имеет сына студента. В быту опрятен, модно одевается, с хорошими манерами. Но вот “специальность” у него была совершенно необычная. Даже затрудняюсь, как ее определить. Судите сами.
    Его приглашали на заседания любого содержания, длившиеся порой несколько часов. Казалось, что он сидел безучастно за столом президиума и… ничего не делал. Зато по окончании совещания, в тот же или на следующий день (но не позже), записывал дословно и добуквенно все выступления, реплики, не делая ни одной ошибки. Его “стенограммы” выдерживали любые проверки. Но, как показали исследования, творчески он работать не мог. Этот феномен изучался в клинике много лет, а после смерти выяснилось, что мозг его был совершенно нормальным, разве что весил меньше обычного и были симптомы гидроцефалии – значительное увеличенное количество спинномозговой жидкости, отчетливое уменьшение объема мозга и повышенное внутричерепное давление. В общем, вроде бы, ничего особенного, подобное иногда встречается у совершенно здоровых людей. Да и микроскопически, никаких видимых изменений мозга обнаружено не было. Так и не удалось тогда выяснить причины его, столь необычных способностей - особенностей памяти.
    Второй больной, примерно того же возраста, поступил после отравления угарным газом, с частичными двигательными нарушениями и своеобразными нарушениями речи. До болезни – рафинированно интеллигентный ученый, от которого не только мата, но и бранного слова услышать было невозможно. Передвигался он на коляске, обращенную к нему речь понимал, выполняя простые задания. Но говорить и отвечать на вопросы совершенно не мог. Например, на вопрос, как зовут жену или сына, все его попытки ответить ограничивались матерными словами, с которых он как бы пытался начать правильный ответ. Но дальше этого не шло. В дальнейшей своей практике я наблюдал множество различных больных с расстройствами речи, у которых почему-то всегда, наиболее прочно, речевыми эмболами (прочно застрявшими ограниченными словосочетаниями), сохранялась матерная лексика. Возможно, это шло из относительно сохранного подсознания, хотя точные причины неизвестны. У него, как выяснилось в дальнейшем, были обширные поражения клеток коры головного мозга, в основном, лобной области.
    Поневоле тогда подумалось, что матерщина у многих прикрывает некоторую дефектность мыслительных возможностей, скрытую недостаточность памяти (или избыток неприличия?).
__________________________
    
По собственному опыту мы хорошо знаем, что память у всех людей разная и изменчивая. И причины этого весьма индивидуальны и многообразны. Пожалуй, на первом месте стоят врожденные, а зачастую и наследственные особенности функционирования  нервной системы. Не менее важны род занятий, уровень интеллектуального развития, особенности интересов и характера человека, а также особенности различного сочетания этих факторов. Кроме того, важнейшую роль играет постоянная бытовая и профессиональная тренировка памяти и, особенно, внимания, с помощью которых некоторым людям удается достичь уникальных возможностей.
    В качестве примера приведу известного ученого-психолога, моего друга, академика Юрия Горного, совместно с которым довелось много работать. Способности этого человека к запоминанию любого  материала и владению им, практически безграничны. Его можно спросить, что написано на любой странице и строчке многотомной Большой Советской Энциклопедии. И он прочтет это наизусть. Да и в устном счете, равных ему нет -  он намного обгоняет скорость работы с калькулятором или компьютером. И все это достигается не только огромным трудом и тренировками, но и постоянным изучением, как собственных психологических возможностей, так и любого другого человека. Этот пример я привел для того, чтобы показать, сколь безграничны  возможности нашей памяти.
Сейчас мы уже достаточно много знаем о нашем мозге. Хорошо изучены центры, отвечающие за речь, зрение, слух, продление рода, любые движения и множество других процессов протекающих в организме. Но какой-либо ограниченной зоны мозга, ответственной за человеческую память, так и не нашли до сих пор. А память каждого хранит очень многое. И человечеству давно уже хочется познать то место, где в мозге находится эта кладовая. И не только ради любопытства, но и для того, чтобы можно было влиять на нее, увеличивая творческие возможности человека.
    Изучение памяти всегда связывалось с процессом накопления информации, ее сохранения, способности узнавания и воспроизведения. И вопрос этот интересовал человечество во все времена, получая объяснения соответствующие воззрениям эпох, в которых они жили. Так древние греки, делавшие записи на глиняных табличках, считали, что информация, в виде каких-либо материальных частиц, попадает в голову и оставляет отпечатки на мягком веществе мозга – как на глине или воске. Позже, французский философ и естествоиспытатель, Декарт, создал воображаемую гидравлическую модель нервной системы. Он предположил, что частое использование пустотелых трубок (так он представлял себе строение нервных волокон), приводит к их растяжению и снижению сопротивления движению “жизненных духов”, которое сопровождается формированием навыков – запоминанием.
    Ближе к нашему времени, на протяжении 20-го века, когда были созданы телефон и радио, а затем вычислительные машины и другая электроника, память начали трактовать в соответствии с принципами, на которых работали эти устройства. В дальнейшем, развитие генетики и молекулярной биологии,  раскрытие способов хранения генетической информации, привели к новой трактовке механизмов памяти, как имеющую молекулярную основу, где фиксация информации сопровождается изменениями системы ферментов, белков и нуклеиновых кислот. Но и от этих, недавних и сравнительно правдоподобных сложных представлений, вскоре тоже пришлось отказаться. Генетическое исследование свойств памяти показало ее многофункциональность. И в самом деле, было установлено, что существуют четыре основные виды памяти. Двигательная, связанная с запоминанием и воспроизведением движений. Образная – запечатляющая чувственные образы предметов, явлений и их свойств. Словестно-логическая, непосредственно связанная с обучением (свойственная только человеку), обеспечивающая запоминание, узнавание и воспроизведение мыслей, понятий, умозаключений и т.п. Т.е. всего, что связано с функцией речи. И, наконец, эмоциональная память, ответственная за запоминание и воссоздание чувственных восприятий. В состав этой четверки входят и такие виды памяти, как зрительная, слуховая, осязательная, и целый ряд иных ее составляющих.
Да и сама память основана на запоминании и, особенно, концентрации внимания и ее значимости для конкретного человека. Само же запоминание может носить как произвольный, так и непроизвольный характер. Их различают по длительности и типу хранения информации: от кратковременного (оперативная память, удерживающая полученные сведения до получаса), до неопределенно длительного, а то и, нередко, сохраняющегося пожизненно. А также словестно-образного (художественного), и словестно-логического (абстрактного) характера.
    Единого центра памяти в головном мозге, как вы уже очевидно поняли, не существует. Зрительная память основана на восприятии образов различными отделами мозга, как и слуховая, обонятельная, двигательная и любая другая. Эти восприятия циркулируют по нейронам, формируя соответствующие образы, лежащие в основе мышления и наших действий.
    Память же любого человека, включая речь, как обязательное средство социально-средового общения, отличается сугубо  индивидуальными особенностями. И поэтому столь индивидуальны возможности человека, в частности, в изучении иностранных языков. Для одних в удовольствие, многим другим,  как говорится, это - “божья кара”. Особенно - последнее для разноязычных эмигрантов, вынужденных осваивать единый для Америки английский язык. Недаром эту страну нередко называют “Новым Вавилоном”.
    Вопросы земного многоязычия и его происхождения давно уже будили богатое воображение многих исследователей. Появилась и специальная наука, изучающая проблемы языковедения. Этому придается огромное значение, в том числе социальное и даже, идеологическое. Недаром, “вождь всех народов”, Иосиф Сталин, в начале пятидесятых годов, написал, претендующую на некий абсолют, книгу - “Вопросы языкознания”, изучавшуюся принудительно почти во всех  учебных заведениях страны. Но несмотря ни на что, вопрос этот еще весьма далек от познания истины.
    Современные ученые категорически утверждают, что все человечество произошло от единой праматери и затем уже, бурно размножаясь, заселило земной шар. Это, в какой-то степени, перекликается с библейскими представлениями о происхождении всего человеческого рода на земле от Адама и Евы. А если это так, то все их многочисленное потомство, во всех поколениях, должно было унаследовать некий единый язык прародителей. Многоязычие людей, населяющих земной шар до сих пор остается неразрешенной загадкой, которую, порой, связывают с региональным расслоением населения и многовековой адаптацией к различным условиям и особенностям жизни.
    Библейские предания связывают это событие со строительством после Всемирного Потопа города Вавилона и “Вавилонскую башню”. Происхождение названия “Вавилон”, уходит в корни двух древних языков: западно- и
восточно-семитских. Когда-то город этот назывался «Баб Эл» – “Врата Бога”, от его корня “смешивать”.  Именно там, люди начали строить знаменитую “Вавилонскую башню” (кстати, это подтверждается археологами), стремясь достичь небесного обиталища Бога. Разгневанный дерзостью людей, за греховную гордыню, Бог “смешал их язык” так, что люди перестали понимать друг друга, и “рассеял их по всей земле”. Недаром, в Библии, это названо “Вавилонским столпотворением”…
Не правда ли, красивая легенда? Но в ней меня почему-то смущает тот факт, что первое слово, произнесенное младенцем – “мама”, почти на всех языках, с некоторыми вариациями, звучит почти одинаково! Уж не подтверждение ли это “легенды”? Я ведь тоже имею право пофантазировать и “закавычить” это слово.
    К этому, пожалуй, стоит добавить, что по современным данным параметры памяти у всех народов мира примерно одинаковы и, практически, безграничны. Деятельность головного мозга здорового человека обеспечивается неимоверно большим количеством нейронов – не менее 13 000 000 000! Это только кажется, что запомнить мы можем не более того, что можем. На самом же деле запоминается, практически все что учили, слышали, видели и т.п., на весьма долговременную память, включая большинство из того, что приходится, казалось бы, на долю кратковременной.
    Тут дело не только в запоминании, а больше в реальной возможности воспроизведения из памяти того, что когда-то запечатлялось. На своем опыте, вы порой удивляетесь, как в памяти вдруг всплывает нечто, казалось бы, давно забытое. И потом снова исчезает в ее глубинах. Естественно, что на этом сказывается процесс старения и наш возраст. Все это сопровождается изменением кровоснабжения мозга в результате закономерного изменения сосудов и исчезновения  части нейронов. Но - и это установлено точно - не настолько большой ущерб, чтобы существенно повлиять на свойства памяти. Так сравнительно недавно, в силу острой необходимости, я вспомнил не только стихи Данте из его “Божественной комедии”, а даже название главы и записал по памяти. Проверив по оригиналу, не поверил глазам - ошибся только на одно слово и запятую. И это через пятьдесят лет! Повторно вспомнить, сколько не пытался, не смог… Такое бывает у всех. Равно как и нарастающая с возрастом забывчивость. Последняя, в известной мере, усугубляется отвлекающими внимание новыми ощущениями разного рода неизбежных возрастных недомоганий, поглощающих человека своими жизненно важными проблемами.
    Судя по всему, “хранилище памяти” скудеет значительно медленнее, нежели возможность воспроизведения заложенного в нем. И дело тут не столько в “возрастном износе возможностей памяти”, сколько в нарастающем снижении внимания и, особенно, его концентрации. Вспомните выражение “девичья память” – забывчивость такого рода чаще всего обусловлена именно снижением внимания, поглощенного внутренними мыслями и эмоциональными переживаниями. У старости свойства памяти те же, но причины иные и более многообразные.
    Этим же в значительной степени объясняется и видимое снижение с возрастом продуктивности работы мозга, особенно у людей мало занятых творчеством. Память требует, не только и не просто постоянной ее тренировки, но и непрерывного насыщения новыми сведениями и, к тому же, несколько больших усилий не столько в запоминании, сколько в воспроизведении нового.
    Совершенно неверно отождествлять понятия возраста и старости. Границы старения очень расплывчаты и индивидуальны. Сейчас возраст от 60 до 75 лет условно определяется как пожилой. А всего 150-200 лет назад возраст в 50 лет уже определялся как глубоко старческий и претензии к свойствам памяти соответствовали этим критериям. Вместе с тем можно привести множество примеров из настоящего и, нередко, прошлого, когда умственная работоспособность и, следовательно, память сохранялись до глубокой старости, порой почти до ста лет. Все попытки свести к единым критериям характеристики индивидуальной памяти человека, часто встречающиеся в научной литературе, во многом не только не соответствуют истине, сколько, скорее, надуманные.
    В этой связи стоит вспомнить крупного ученого, Поля Лафарга (конец 19 - начало 20 века) и его жену Лауру, дочь Карла Маркса, умершего в возрасте 66 лет. Поль Лафарг в конце своего шестидесятилетия, пришел к ошибочному умозаключительному выводу, что человеческий мозг может быть продуктивным только до 70 лет и, поэтому, дальнейшее земное существование человека лишено всякого смысла. Эта, явно депрессивная идея, нашла свое воплощение в преддверии его семидесятилетия, когда он, и его верный соратник и жена Лаура, одновременно покончили жизнь самоубийством. Слава Богу, подобную “принципиальность”, в дальнейшем, не поддержал никто из ученых и философов.
    В принципе, всегда необходимо помнить, что независимо от состояния  здоровья (разумеется, когда это не касается тяжелых заболеваний центральной нервной системы), продуктивная мозговая деятельность сохраняется дольше всего. Равно как и память. А вот процесс воспроизведения хранящейся в ней информации, как мы уже говорили выше, становится все более затруднительным, особенно по отношению к новым сведениям, требуя порой больших усилий.                         Память не свалка, из которой с трудом выгребают необходимые данные и воспоминания. Мне она скорее в чем-то напоминает кабинет маститого ученого, где столы и многочисленные книжные полки, казалось бы, беспорядочно завалены разнородными материалами. Но в этом, кажущемся для окружающих, хаосе, он всегда быстро и точно находит необходимое. И по той же причине никогда не допустит никого другого к, так называемой, уборке, которая может нарушить внутреннюю, строго организованную систему работы с искомыми материалами.
    Бездонное хранилище нашей памяти не столь хаотично. Ибо любые воспоминания неразрывно связаны с центрами мозга воспринимающими их. Вспомнив о лимоне, вы внезапно почувствуете не только ощущение его вкуса и запаха, но и цвета. Слушая классическую музыку - вспомните продолжение  звучания. И так во всем. Потому что в процесс воспоминаний вовлекается практически весь мозг в целом. Возбуждение мозговых центров как бы движется по неведомой цепочке, извлекая из нейронов необходимые для этого сочетания. Обработка же всех этих данных осуществляется в одном из глубинных его образований называемом гипокампом. Это установлено совершенно точно,
так как при вынужденном нейрохирургическом удалении этой зоны (вследствие какого-либо заболевания), полностью выпадает оперативная память и больной становится неспособным к запоминанию, а то и к воспоминанию.
    На индивидуальной памяти человека сказывается множество факторов, влияющих как на способность к запоминанию, так и забыванию, и тем более к воспоминанию. Многое зависит от наследственности, внимания, степени тренированности памяти, умения концентрироваться, эмоционального состояния, а также от режима, питания, труда и отдыха, и т.п. А кроме всего прочего - еще и от врожденных свойств характера конкретного человека. Есть люди, как говорится, “не помнящие зла”, а есть и злопамятные (они же, часто, и завистливые). У последних, кстати, в большинстве, способности к обучению новым навыкам, в том числе и языковым, чаще отчетливо снижены.
    Все виды памяти любого живого организма неразрывны с генетической, доставшейся от опыта, накопленного в процессе эволюции нашими предшественниками, в том числе и самыми отдаленными, начиная с уровня зарождения жизни. Она связана, практически, со всеми жизненно важными процессами - реакцией на любую опасность и скорость реагирования, характером ответной реакции, эмоциональными проявлениями, фиксацией внимания и многим другим. Все это – врожденные безусловные рефлексы. Именно на этой базе осуществляется выработка достаточно прочно запоминающихся условных рефлексов, приобретающихся в процессе общения с окружающим, в том числе и с новыми опасностями или привязанностями, питанием, и т.п. Вспомните пословицу: “Обжегшись на молоке, дуем на воду…”
Для человека же при огромной значимости всех видов памяти, включая генетическую, главной, отличающей его от всего живого, является словестно-лингвистическая, свойственная только людям. Именно она обеспечивает мышление, запоминание и владение языковой речью, обучение, воспроизведение речи, мыслей и понятий, глубину общения, а также  вершину всего этого - аналитические возможности. Она - главенствующая в организованной, взаимосвязанной и взаимозависимой социальной структуре человеческого сообщества, его духовности, не говоря уже о творческих возможностях. Преобладающий вид памяти (зрительная, слуховая, ритмическая, обонятельная, двигательная, и мн. др.) во многом определяет творческие возможности человека, профессиональный выбор и успех.
    Этот сложнейший вид памяти появился в результате развития мозга человека, увеличения его возможностей и появления новых образований. И как наиболее молодая структура, особенно выраженная в лобных долях, наиболее ранимая и, так сказать, порой “трудновоспитуемая”. Особенно с возрастом.
Это касается многих факторов – обучения или  переучивания, восприятия новой среды обитания в ее социальных аспектах и т.д. И, возможно, все это было бы не столь сложно, если бы не индивидуальные особенности, главенствующей для человека, “словестно-лингвистической памяти”. Памяти - обеспечивающей речевые функции, возможности общения, обучения и многое другое. Особенно тогда, когда человек попадает в новую языковую среду. Все это слишком хорошо  знакомо большинству эмигрантов, особенно пожилого возраста, который наука определяет в пределах 60-75 лет, не говоря уже о более позднем - старческом.
    Для молодых - это не столь большая проблема: быстро погружаясь в новую языковую среду, они легче обучаются языку, не говоря уже о больших возможностях не только для запоминания, но и необходимости быстрой социальной адаптации. Для людей старших возрастных групп - все это требует весьма трудного внутреннего преодоления. И это понятно. Молоденькое деревцо легче пересадить на новую почву, нежели давно уже состарившееся, порой обремененное многими недугами, привыкшее ощущать корнями иную почву, да и, во всем другом, новую среду обитания, включая ее растительных и иных обитателей.
    Так и пожилые люди, организм которых физиологически неизбежно сам адаптируется, почти во всех отношениях к непривычным условиям, попадают в почти рабскую зависимость от своей словестно-лингвистической памяти,  от невозможности общения в новой языковой среде. А она, “проклятая”, ложится тяжелым грузом не только на возможности бытового общения, но и на социальный статус, особенно, когда возникает необходимость получения гражданства, а иногда и работы. Деться некуда - необходимо, хотя бы элементарное, знание языка.
    И здесь на пути пусть минимального, но познания, часто возникает, пугая, стрессовое состояние. Хотя, очевидно, особенно пугаться не стоит. Вместилище памяти и 13 000 000 000  клеток нервной системы, пусть даже с некоторыми потерями, остается практически безграничным. Стрессовое состояние по мере накопления элементарных знаний языка пройдет, и появится ощущение, что эти знания получили некое, пусть небольшое, прикладное значение в повседневной жизни. Правда для большинства предстоит еще один стресс – сдача экзамена. Но это далеко не у всех и зависит от человека, устойчивости его нервной системы. Здесь, в некоторой степени, могут помочь  успокаивающие нервную систему препараты. Но надо знать, что чрезмерное их применение (транквилизаторов, нейролептиков или антидепрессантов) может намного ухудшить результат, вызвав  непреодолимую, внезапную заторможенность. Зато чаще выручает привычный завар валерьянового корня.
    Главную ошибку совершают те, кто старается изучить новый язык, не тренируя ежедневно собственную память. А делать это не столь уж сложно. Попробуйте вспомнить в деталях весь вчерашний день, а то и позавчерашний. Что вы ели сегодня и вчера на завтрак, обед и ужин, а если получится, то и позавчера. Вспомните содержание какого-либо фильма, по возможности в деталях.
Наконец начните одновременно читать две книги, лучше остросюжетные детективы. И читайте каждую из них через день, начиная с предыдущей, уже прочитанной, страницы
    Постарайтесь во время занятий полностью абстрагироваться, не думая ни о чем другом. Это довольно трудно, но вполне достижимо. Очень важно, при всем этом, рациональное питание – вспомните русскую пословицу: “Голодное брюхо (как и слишком сытое), к учению глухо!” Необходим полноценный сон, а с возрастом, еще и, хотя бы получасовой, дневной.
    Занятия, как с педагогом, так и самостоятельные, должны быть обязательно регулярными, лучше всего в одно и то же время. Устная, “чужая” речь, гораздо лучше усваивается при произнесении ее вслух, особенно в сочетании с письменной, с частыми повторами пройденного и, даже, того, что кажется  хорошо осевшим в памяти. Порой запомнить легче, чем вспомнить. Часто это происходит оттого, что человеку трудно сконцентрироваться и перестать паниковать. Повторы материала способствуют его переходу из короткой памяти в длительную.
    Нередко значительно помогают разного рода ассоциации. Например, слово tree (дерево) – звучит по-русски почти как название числа три, но гораздо легче будет запомнить, вспомнив название замечательного российского фильма - “Три тополя на Плющихе”. В нем tree – ассоциируется с названием деревьев.
Некоторые довольно часто пытаются стимулировать свою память с помощью биодобавок на том основании, что микроэлементы металлов входящие в них (напр. цинк, железо и др.) якобы улучшают память или  медикаментозными препаратами, содержащими те же микроэлементы. Все это бессмысленно для психически нормального мозга.
    Значительно улучшают память чтение и заучивание наизусть стихов, в том числе и на изучаемом языке. Ритмика является мощным стимулятором памяти. Я знал человека, который неплохо выучил английский, запоминая тексты песен любимых им  “биттлов”. Некоторые стараются смотреть телевизионные передачи только на изучаемом языке. Вначале это очень трудно, но эффект бывает несомненным, также как и при чтении газет на пока непонятном языке. Особенно важно, пусть далеко неполноценное, такое же устное общение. Выбор методов изучения языка достаточно разнообразен и многое зависит от типа личности, от особенностей его нервной системы, умения концентрировать внимание, не отвлекаясь, что вполне возможно достичь при систематических тренировках.
    Я специально, возможно подробнее остановился на использовании возможностей памяти, акцентируя на методах, более приемлемых для людей преклонного возраста, где это действительно значительная и, порой,
жизненно важная проблема, свойственная исключительно человеку, так как только он обладает, в отличие от всего живого, словестно-лингвистической, т.е. словестно-языковой памятью.
    Каждому новому поколению предуготовлено природой начинать это, -осваивать речь и мышление - буквально с нуля. И продуктивность, как памяти, так и мышления, практически не имеют возрастных границ, разве что качественно,
по-разному, лишь с возрастом несколько ограничиваются, требуя больше усилий для преодоления. Разумеется, у каждого свои возможности и способности. Но у подавляющего большинства это вполне преодолимое, в той или иной степени, препятствие.
Вместе с тем, хорошо известно, что не столь уж редко у некоторых людей могут возникать существенные сложности, а то и полная невозможность использовать неполноценные или даже отсутствующие вовсе, словестно -лингвистические возможности памяти, резко измененные при ряде серьезных заболеваний головного мозга. Например - болезни Альцгеймера, ставшей пугалом нашего времени. Но об этом мы поговорим в следующей статье.

 Заслуженный деятель науки России
Академик Константин УМАНСКИЙ